- Ему следовало бы сказать, что твой отец, Евстахий Николаевич, кастрировал его, поэтому у нас не было детей. Мы обратились к Елене Владимировне, теперешней жене Арнольда Оскаровича… Но твоя мать Элла Леонидовна ненавидит меня…

- Элла Леонидовна ревнует как мать. Ее властности любая невестка не угодит.

      Пошли купаться. Мягкая теплая вода обволакивала и, одновременно, освежала. Пантелей плавал хорошо.

- А я, вот, в день десятилетия нашего сына, - сказал Пантелей, хочу признаться в любви к тебе, Фима. Не устаю повторять: z  люблю тебя. И так никакую женщину никогда я не любил. Никого, кроме тебя, не хочу любить и дальше.

- Сердцу не прикажешь, Пантелеюшка. Я люблю тебя с тех пор, как ты снял квартиру в нашем доме на Вересаева.

- Я тебя тоже люблю. Не обижайся, но секс – это точно не то, что венчает наши отношения.

- Мы – взрослые люди, - отвечала Серафима, прижимаясь к Пантелею. – А сына нашего ты любишь?

      Пантелей посмотрел на берег. За копавшемся в песке сыном он видел напряженную спину Олега Смирнова, охранника, оберегавшего их покой. Подъехала машина с надписью “Следственный комитет”. Оттуда вышел Митрохин. Пантелей сделал знак Олегу не останавливать следователя.

       Звир  вышел из воды, схватил полотенце, принялся вытираться:

- Что случилось, Александр Николаевич?

- Неприятности. Ежедневные неприятности. На этот раз снова зацепило вас, Пантелей Евстахиевич.  Но не тема денег.

        Прошлись по пляжу, где люди жарили шашлыки, играли в волейбол, бадминтон, просто грелись на солнышке, мазались защитными или способствующими загару мазями. Некоторые узнавали Звира, поворачивали в его сторону головы. Какой – то мужчина встал, не решаясь подойти, спросить, как жить.

- Мать Смирновых убита.

- Где она была?

         Митрохин оглянулся на Олега.

- Смирновы, я имею в виду освободившегося уголовного авторитета – Птуся и вашего охранника, одновременно , мужа сестры,  Олега, поместили дементную мать в ПНИ.

- Так была плоха?

- Сыновей не узнавала. Нуждалась в уходе. Бывала агрессивна. Сиделки не выдерживали, сбегали. Юлия Викторовна била сиделок, царапала. Отказывалась от еды. С балкона записочки прохожим бросала, чтобы ее “освободили”. Смирновых понять можно.

- А муж ее?

- Вы имеете в виду бывшего мужа – Гундермана? Моего тестя?

- Почему Гунлерман сменил фамилию? Гундермаг со Смирнова”  Его прежняя фамилия – Смирнов.

- Ну, одно время все были Петровыми и Сидоровыми… Гундерман не возражал против помещения жены в ПНИ. Интернат хороший. Мать Смирновых находилась в хорошей двухместной палате. Другая, хорошая, спокойная старая женщина, присматривала в палате за пациенткой, когда медсестра отсутствовала. Могла помощь позвать. Так вот, Юлия Викторовна простыла. Ей назначили капельницы. Ну, не знаю. Это врачи. Кто – то в капельницу добавил что – то типа снотворного. Или съела она что – то не то. В общем, нарушилось сознание, еще больше стала дезориентированной. Как я понимаю, она была как в тумане. Возможно, ее хотели убить транквилизатором. Не получилось. Тогда она упала, я предполагали, что ее столкнули в пролет лестницы. Юлия Викторовна – мертва.

- Примите мои соболезнования как зять Гундермана.

- Следствие ведет мой товарищ – следователь Степанов. Я ему помогаю.

- От меня – то, что требуется?

- Убивают Смирновых.                                                                                                                     57

          Пантелей рассмеялся:

- Вот оно что! Воскрешаете старую легенду, будто по молодости я застрелил старшего Смирнова. Сидел я за другое. Правда, тоже угрозы, шантаж должникам вешали. Угрозы здоровью некоторым непорядочным людям, никак не угрозы убийством.

- Кстати, некоторые люди, Пантелей  Евстахиевич, здоровью которых вы, как подозревают, угрожали, за невозврат долгов или оскорбление личности, в период вашего становления, юности, так сказать, что, впрочем, не доказано, и извините, если чем – то задеваю вас,  позже умерли.

         Звир выразительно посмотрел на Митрохина. Тот не решился продолжать.

- Следствие опасается за жизнь людей, так или иначе связанных со Смирновыми. Я имею в виду, помимо Смирновых, их жен и детей. Ваша сестра – жена младшего Смирнова.

      Звир фыркнул:

- Скажите честно, Александр Николаевич, Олег доносит на меня папе? Гундерман выдернул бы, как – нибудь, сына из охранного бизнеса. Не солидно как –то! Я один Олегу помогаю.

- Как вы Олегу помогаете, Пантелей  Евстахиевич?

- Работает вот он у меня.

- Пантелей Евстахиевич, у вас всегда есть возможность избавиться от Олега. Если вы позволяете ходить ему за вами по пятам, значит, это вам зачем – то нужно… Следствие опасается за жизнь и вдовы старшего Смирнова. У нас есть информация, что вы с ней встречались?

- С Мирой Утешиной? Мира живет в Жмеринке, в Украине. Прячется  “позора“, как она выражается, повторного замужества. На мой взгляд, ничего необычного с Мирой  не произошло. Могла бы оставаться и в Волгограде, где, приезжая к родственникам отдыхать на лето, Гундерман ее соблазнил и бросил. А потом цинично выдал замуж за сына – старшего Смирнова.  Давыд Семенович всеядный. Не исключаю, что свекор со снохой поступил и в другой последовательности. Об этом лучше расспросить свояченицу Смирновых – родную сестру Миры Утешиной – Елену Владимировну, жену психиатра Арнольда Оскаровича… Мира мне близка. Я ее по – детству любил. Мать хотела выдать ее за меня замуж. Сговор с Мириными  “родителяит “ тоже был. Там отдельная история… Хотят убить Смирновых? Бред какой – то! На пляже, вдоль которого идем, половина Смирновых. Попробуйте вычислите!

- В системе ЕМИАС максимум запросов, к какому специалисту Смирновы обращались за медицинской помощью.

- Ищите тогда медика!.. Если я помог вам, Александр Николаевич, информацией о Мире Утешиной, ее нахождении в Жмеринке, я рад. Я прямо воображаю, как неизвестный серийный убийца пробирается в интернат, чтобы  убить мать Смирновых. Он, наверное, в маске. Пробирается ночью. Тряпкой с хлороформом усыпляет охранника. С предосторожностями входит в палату. Товарка Смирновой спит. Из лотка на сестринском посту убийца украл шприц. Он вводит содержимое в трубку капельницы. Бабка просыпается. Ничего не понимает. Вне себя. Начинает вопить нечто неопределенное. Убийца выволакивает ее в коридор и выбрасывает в пролет лестницы. Я прямо вижу здесь замаскированного клинического ординатора или аспиранта Дениса Арнольдовича, решившего уничтожить Смирновых, чтобы отмыться их крови, генов. Идите… к Арнольду Оскаровичу.

- Мы знаем, куда нам идти, Пантелей  Евстахиевич. Спасибо за информацию об Утешиной. Откуда вы знаете, что Арнольд Оскарович тоже сын Гундермана?

- Отчество – Оскарович – в заблуждение меня не ввело. Разведка и у меня есть.

- Испытываете вы меня что ли, Пантелей Евстахиевич? Арнольд Оскарович – племянник Гундермана, не сын. Вам это должно быть известно… Хорошо, я тоже вам скажу. На камерах видеонаблюдения фигура убийцы матери Смирновых была женской. Женщина в халате медицинской сестры.

        К Пантелею  Звиру подбежал отдыхающий с вопросом о росте цен.

-  Денис – не Арнольдович, а Антонович! – от машины следственного комитета крикнул Звиру Митрохин.

                                                                                  55

         Родственники к дому Оксаны.  Хозяйка показывала на занавешенные окна:

- Там Глеб Евстахиевич со своей кралей и прячется.

- Долго они не выходят? – спросил Пантелей.

- Почти три месяца.

- Кто продукты доставляет?

- Доставка.

- И вы с Олегом не можете в собственный дом зайти?

- Выходит, что так… Глеб – брат. Родного брата не выгонишь.

- А меня, другого родного брата, ты отважилась попросить помочь через квартал. Я тут, как дурак,  регионы объезжаю, рейтинг поддерживаю, а мне нож в спину родня воткнула! – Пантелей  звонил, потом стучал в дверь особняка. Родственники и охранники стояли двумя группами. Олег “мигрировал от одной группы к другой.”. Он поглядывал на Пантелея с Серафимой и Оксаной, желая подойти, но  его не звали.