Ну и загнул ты, мил друг, с чистой и искренней!
Это признание хоть не было громом среди ясного неба, но всё же озадачило. Неужто он серьёзно? Не думала, что Полонский зайдёт в своей симпатии так далеко. Другая девушка была бы на седьмом небе, если ей признался в чувствах сын олигарха, а я… Ну, что я? Романтическая история,
которую Андрей выдумал, бесконечно далека от меня. Он просто не знает, с кем хочет связаться. Надо же, под сорок лет человеку, а такой наивняк.
– Андрей, даже если бы я и испытывала к вам симпатию, разница в нашем социальном положении огромна, – сказала, впервые не напуская в голос наивности. – Сказкам не место в действительности, иначе они перестанут быть сказками. Забудем этот разговор.
– А я не хочу забывать, – горячо перебил Полонский. – Если у двух людей есть чувства друг к другу, они преодолеют все преграды.
Смотри ты, настырный какой!
– Даже если у нас с вами что-то и получится, спустя какое-то время разница в положении всё равно всплывёт, – я грустно покачала головой. – Я всегда хотела, чтобы мой избранник был равным мне. Чтобы мы вместе преодолевали трудности и достигали вершин. Прислушайтесь к голосу разума, Андрей Яковлевич. Я вам не пара!
– Ты очень способная! – произнёс мой собеседник взволнованно. – Позволь, я лишь немного помогу – и ты добьёшься многого. И не будет никакой разницы, которая смущает тебя. Я не стану давить. Пообещай, что подумаешь! Я же не мальчик, я вижу, что моя симпатия не безответна.
Мы танцевали посреди зала под джазовую композицию. Я вглядывалась в породистое лицо своего партнёра, ощущала его надёжные руки на своей талии, но перед моими глазами стрелка двигалась по циферблату воображаемых часов.
– Ты говорила, что любишь лошадей, – добавил Андрей и неожиданно предложил. – Тут недалеко конная база, давай завтра съездим, покатаемся по лесу! Лучше такой прогулки ничего нет, уверяю тебя. Все лишь одна прогулка, которую и свиданием-то не назовёшь. Просто получше узнаем друг друга. А потом уже решай сама. Как и говорил, давить не буду.
Время поджимает, а из-за затеянного Полонским разговора у меня пока нет возможности незаметно скрыться с банкета. Мои мягкие увёртки уже не катят. Ну и чёрт с тобой! В следующий раз тысячу раз подумаешь, прежде чем влюбляться в горничных.
Так я пыталась убедить себя, но было довольно гадко, когда пришлось улыбнуться и принять это приглашение. По правде говоря, я бы сейчас согласилась прыгнуть с парашютом, хоть и страшно боюсь высоты, или отужинать живыми скорпионами. Всё, что угодно, лишь бы Андрей, наконец, отстал от меня и дал возможность действовать.
В это время в малом зале подсветили небольшую сцену, выложенную специально для сегодняшнего вечера. Известный шоумен с центрального канала с шутками– прибаутками объявил, что настало время одаривать именинника. Потихоньку все приглашённые подходили сюда. В толпе я отметила и начальника охраны Якова Полонского. Он был полностью сосредоточен на гостях, поднимающихся на сцену, чтобы произнести свои пожелания и торжественно вручить подарки.
Настоящий фурор своим презентом произвёл тот самый мужчина со швейцарскими часами. После его поздравлений двери на веранду открылись, и прямо с улицы в малый зал ввели потрясающую лошадь молочно– кремовой масти. Как удачно – лошадка отвлечёт на себя внимание!
Извинившись, Андрей, которому нужно было подготовить свой подарок для отца, наконец, меня оставил.
Пора!
Оглядевшись, я выскользнула в коридор. Здесь тоже, почти незаметная, висела под потолком коробочка сигнализации. И она так же, как и в малом зале, не горела. Путь свободен.
Дождавшись, когда последние гости подтянутся к шоу вручения подарков, по витой лестнице я поднялась на второй этаж. Если б в такое время меня здесь увидели, то это вызвало, по меньшей мере, недоумение.
Я в один прыжок пересекла зону видимости с первого этажа и стремительно двинулась вперёд по коридору. Каблуки утопали в ковре, и шагов слышно не было. Из-за этого бордового ковра, тёмно– вишнёвых панелей, которыми были отделаны стены, и приглушённого света коридор казался мрачным… и бесконечным. Я внимательно смотрела на двери, но ни из-под одной не выбивался свет.
Второй этаж абсолютно пуст. Последняя дверь справа – в комнату Ксении, поворот направо и вот она – небольшая каминная, где семейство Полонских собиралось в холодные вечера. Яков Михайлович садился в огромное кресло, закуривал трубку и наблюдал, как блики огня из камина скользят по холсту великого Марка Жоса.
А забавный ему подарок на день рождения – кража любимой картины «День Рождения».
Сейчас здесь царил полумрак, в котором знаменитое полотно выглядело уже не просто отталкивающе, а даже зловеще. Глаза сидящих за столом словно недобро следили за мной, лица меняли выражения, позы становились более вынужденными, неестественными.
Ладно, это всего лишь из-за освещения. Однако кончики пальцев предательски подрагивали, когда я взялась за рамку и одним духом стянула холст с гвоздя. Никакого рёва сигнализации не раздалось, но два провода, прикреплённые к самому центру картины сзади, помешали полностью снять полотно со стены. Дедушкин друг сказал, что если сигнализация отключена,
с ними можно не церемониться, поэтому я обрезала провода под корень складным ножиком, который достала из корсажа.
Опустила картину на пол – уж слишком тяжела она была вместе с рамкой. На то, чтобы точными и аккуратными движениями избавиться от рамки, не повредив само полотно, ушло ровно три минуты. Чтобы по– особому сложить ставший лёгким холст и спрятать в специальном чехле, прикреплённом к моей правой ноге – и того меньше.
Затем я достала из-за шкафа припрятанную во время сегодняшней уборки копию «Дня Рождения», написанную одним знакомым. Трачу ещё четыре минуты, чтобы кое– как вставить дубликат в рамку. Так себе копия, если честно, даже дилетант, приглядевшись, поймёт, что картина не кисти великого Жоса.
Но это лучше, чем вызывающая пустота на месте, где раньше висело драгоценное полотно. К тому же, когда сигнализацию включат, она всё равно сработает – провода-то обрезаны. Но чем чёрт не шутит, возможно, маленький трюк с копией поможет выиграть время.
Я посмотрела на миниатюрные наручные часы.
Осталось незаметно выскользнуть из дома. Это не так уж и сложно – судя по доносившейся с первого этажа музыке, веселье в самом разгаре. Кирик на резвой тачке уже ждёт меня у задней калитки, открывающейся при помощи кода. Код периодически меняется, но я каждый раз его узнаю. Прислуга нередко пользуется этой калиткой, когда нужно дойти до посёлка – там почта, банк, магазин…
Через сорок пять минут по поддельному паспорту я уже должна сесть на поезд, следующий до Питера. Времени маловато, но… Успею! Просто не могу не успеть.
Быстрым шагом я пересекла комнату… и лицом к лицу столкнулась с Ксенией Полонской.
Совсем как сегодня утром. Девчонка направлялась в свою комнату, услышала что-то в каминной, заглянула… Только вот ни малейшего шума я не произвела… Но и она двигалась тихо, и даже свет не включила. Или специально выслеживала… Неужели всё пропало? Да нет, сейчас отбрешусь как-нибудь…
Однако не успела я и рта раскрыть, как Полонская, глядя мне прямо в глаза, закричала визгливым голосом:
– Папа! Папа! Андрей! Степан Семёныч!
И так некстати в этот момент музыка внизу смолкла: крики отчётливо раздались в доме. Семёныч, начальник охраны, вместе с Андреем возникли буквально через две минуты. Запыхавшиеся, они так перепугались, что сначала даже не увидели меня. Принялись тормошить маленькую мерзавку,
спрашивать, всё ли с ней в порядке.
– Всё со мной в порядке! – звонко сказала Ксения. – А вот с твоей, Андрей, драгоценной Райкой нет! Платье ей поднимите! Она украла папину картину! -торжествующе закончила девчонка.
Андрей перевёл взгляд на меня.
– Но это неправда, Рая? Скажи же, что это неправда! Ты ошиблась, Ксеня! Конечно, ты ошиблась! Вот и картина висит на своём месте…