В связи с эпидемией все должны были носить медицинские маски и не выходить из дома без лишнего повода. В это время на помощь людям пришел их верный друг – собака. Собаки теперь ценились на вес золота – ни один полицейский не имел никакого морального права отказать четвероногому в справлении его естественных нужд на улице. Счастье было иметь собаку в своем подъезде. Теперь ее выгуливали по очереди много раз в день.

Единственным местом, дарящим людям надежду в эти темные дни, стал небольшой турецкий ресторанчик на углу нашей улицы. Находчивые хозяева предлагали теперь свою вкуснейшую турецкую еду на вынос. Это было единственное место, где еще можно было увидеть живых людей в таком количестве и обсудить положение мировых дел. Можно было даже сменить уже надоевшую пижаму на что-то более приличное и выйти в свет.

Днем и вечером здесь собиралась веселая шумная толпа, состоящая из местных жителей с их питомцами и студентов медицинского университета, находящегося по соседству. Приходить сюда каждый второй вечер, насладиться ароматом пряных специй и послушать последние новости стало для меня настоящим ритуалом и особым удовольствием.

Здесь меня встречали приветливые улыбки соседей, манящие ароматы восточной кухни и веселые шутки продавцов, заворачивающих мою порцию в свежеиспеченную, еще дымящуюся, горячую лепешку. В подарок я всегда получала кусочек любимого десерта – политой медом и усыпанной изумрудными фисташками, тающей во рту пахлавы.

Нам сказочно повезло, мы успели выпорхнуть из города в конце осени и в самый разгар пандемии. В городе по утрам нас будили сирены машин скорой помощи, с грохотом проносившихся по набережной, а в деревне – о, чудо! – самые настоящие горластые петухи. В городе без маски нельзя было выйти из дома, а здесь мы забыли, что люди вообще могут зачем-то их на себя одевать.

В деревне можно было в любое время выйти в свой сад и просто дышать. Дышать свежим деревенским воздухом с нотками еще сочной зеленой травы, уже пожухшей осенней листвы и лесной прохлады, долетавшей сюда из соседнего леса. «Чистый воздух, свободное дыхание, право просто дышать!» То, что раньше казалось само собой разумеющимся, вдруг стало так ценно. Я вдруг ощутила себя хозяйкой своего собственного островка мира и спокойствия среди бушующих грозных волн. Меня поддерживало веселое пение птиц по утрам и легкое журчание ручейка, омывающего мой островок.

В кучке осенних листьев под старой туей у нас жил ежик, а под крышей – самый настоящий ястреб. У меня было ощущение, что это и есть настоящий хозяин этого дома. Мы испытывали к нему глубокое почтение. По утрам он с пронзительным криком срывался со своего насиженного места и со скоростью ветра уносился куда-то в окружающие нас поля. Весь день он охотился и возвращался домой лишь под самый вечер.

Переехав в деревню, мы первым же делом приобрели новенькие велосипеды. Это была серьезная инвестиция. У нас впервые появились такие красивые, удобные, блестящие новенькой эмалью на солнце двухколесные друзья. Живя в городе, мы всегда покупали недорогие подержанные велосипеды на блошином рынке на Эльбе прямо в центре города, которых было там в изобилии. И если вдруг кто-то решит прибрать их к рукам, что в городе случалось нередко, то их было совсем не жалко.

Теперь же мы с каким-то совершенно новым чувством гордости выкатывали новенькие велосипеды из гаража и часами исследовали свое новое место жительства. Деревня почти со всех сторон была окружена пожелтевшими хлебными полями и зелеными холмами с виноградниками. На соседней улице было небольшое хозяйство с коровником, а во многих дворах по участкам свободно бегали суетливые курицы, охраняемые воинственными петухами. То тут, то там перед домами были выставлены таблички – кто-то продавал свежий урожай своих яблок или свеклы, а кто-то пузатые баночки с золотистым медом и домашним вареньем.

На окраине деревни был небольшой тихий пруд, заросший кувшинками. По выходным вокруг него сидели рыбаки на складных стульчиках с термосами горячего чая в руках. Они лишь изредка нарушали свое многочасовое созерцание водной глади метким замечанием или веселой шуткой в сторону соседа.

А еще дальше, в нескольких минутах езды на велосипеде, за деревней простирался широкий смешанный лес с сухими, усыпанными сосновой хвоей тропинками, вьющимися мимо заросших зеленью пригорков и небольших лесных озер. Этот тихий старый лес обнимал собой множество небольших поселков и деревень, докатившись густой зеленой волной до самого города.

Было совсем тепло и окрестные луга еще цвели яркими красками. Я встречала своих старых друзей, с которыми познакомилась еще летом.

Вот цикорий, встречающий и провожающий меня своими небесно-голубыми цветочками вдоль всех дорожек. По-латински Cichorium intybus. По-немецки die Wegwarte, что означает спутница. Женского рода. По-русски этому имени в женском роде соответствует лишь ее народное название – придорожная трава.

Я вспомнила свой рисунок в блокноте, который нарисовала в то летнее утро, когда вдыхала ее аромат и пробовала ее лепесток на вкус.

От ее аромата над бровями над центром глаза и на скулах ровно под ним же вырисовывались четыре симметричные точки. Между ними даже хотелось провести ровные линии, скрещивающиеся между собой ровно на переносице. Такой же рисунок отражался и на задней поверхности головы.

– Зачем?

– Для ясного видения, – прозвучал ее лаконичный ответ.

Для ясного видения. «Для ясно-видения?»

Действительно, ведь говоря современным языком, зрительная проекция всех образов, которые воспринимают наши глаза, отражается не где-нибудь, а в задней части нашего мозга. Зрительные образы буквально рождаются у нас на затылке. То есть, образно говоря, у нас есть глаза и спереди и сзади! И их слаженная работа и есть всеобъемлющее ясное видение – раскручивалась спираль моих мыслей по мере прогулки.

Мне захотелось узнать о придорожной траве побольше. Интуитивно я почувствовала, что ее цветы и листья съедобны – лишь от одного ее запаха шел сильный позыв очищения кишечника. И тут же получила подтверждение своим ощущениям в мировой сети. Цикорий издревле использовался как богатый витаминами и минералами тоник для пищеварительного тракта и печени, выводящий из них яды, токсины и продукты распада лекарств. Цикорий считался укрепляющим иммунитет, очищающим, слабительным и мочегонным средством, также понижающим содержание сахара в крови и улучшающим аппетит. В народной медицине особенно ценился корень цикория и использовался как средство против желтухи, артрита, подагры и ревматизма. Молодые корни можно тушить и есть, по вкусу и питательности они напоминают корень пастернака. А обжаренный корень цикория дает бодрящий и повышающий концентрацию напиток, отлично заменяющий кофе.

«А при чем же здесь зрение?» – думала я. При чем же здесь ясное видение?

И тут же наткнулась на единственно известное побочное действие, на которое способен цикорий. Оказывается, его чрезмерное, избыточное потребление может привести… к повреждению сетчатки глаза!

«Думай, Шерлок, думай!» По рисункам растений я уже понимала, что все они имеют на нас очень широкое комплексное воздействие и могут оздоравливать многие системы одновременно. Видимо, именно поэтому в народной медицине одно и то же растение использовалось от многих недугов. И теперь я понимала почему!

Цикорий не был исключением. Судя по всему, очищая всю систему пищеварения, он таким образом очищал и чистоту нашего восприятия мира, восстанавливая его ясное видение. Но если его принимать слишком много, то он может вызвать дисбаланс. Причем именно в той системе, которую он изначально и был призван исцелять – в органах зрения.