Иногда в стенах появлялись двери. Всегда одинаковые: без рисунков и украшений. У одной из таких они остановились спустя несколько минут блужданий.
-- Господин откроет вам дверь, - холодным голосом ответил слуга, оставил подсвечник на невесть откуда объявившейся полочке и поспешил уйти.
Почти сразу замок щёлкнул и дверь приоткрылась. Кальвин стоял в нерешительности, но услышав громкое: «Входи, не стесняйся!», поспешил внутрь.
В помещении было душно и пахло воском. Посредине комнаты, заваленный фолиантами разной древности, стоял письменный стол. За ним сидел волшебник, старательно переписывающий что-то из книги на бумагу.
-- Да, я ожидал твоего прихода, - не подымая глаз от работы, сказал чародей и указал рукой на свободный от книг стул. – Проходи, мальчик.
Кальвину не пришлось по вкусу обращение, но клиент, как гласит второе правило Шахрука, всегда прав.
Пока маг был занят, Кальвин с интересом изучал обстановку комнаты – вне сомнения, всё в этой комнате было ненастоящим. Вдоль стен располагались стеллажи, доверху забитые книгами, как во внутренних залах у Шахрука в лавке. Одну из стен украшала картина в полный рост – на ней стоял человек, чем-то напоминающий хозяина дома, вот только борода у него была чёрной, а волосы, наоборот, не такие густые. Напротив картины располагалось большое окно с видом на Башню. Отсюда она казалась Кальвину каменной глыбой, торчащей из тела города.
У мага был размашистый красивый почерк, характерный скорее путешественникам и историкам, нежели чародеям. Кальвин тут же поймал себя на мысли, что такие художники, как маги, должны искусно владеть каждым движением рук, ног и всего тела, дабы верно исполнять ритуальные заклинания.
Кальвин мало знал о магах. Почти ничего. Все его знания опирались на истории из книг разной степени сказочности. Единственный раз в жизни, когда Кальвин был свидетелем колдовства, глубоко врезался ему в память – маг призывает зачарованное лассо и ловит вора, прихватившего на рынке мамин кошелёк с деньгами.
Маг закончил писать, оставил перо на подставке и закупорил чернила пробкой. Свернув бумагу в трубочку, он отложил её куда-то в стол и внимательно изучающе глянул на Кальвина. Парень уже бессовестно глазел по сторонам, совершенно позабыв о хороших манерах и данных Шахруку обещаниях вести себя подобающим образом.
-- Должно быть ты мне что-то принес, мальчик? – наконец, сказал хозяин дома. Кальвин немного вздрогнул – волшебник застал его врасплох. Парень извинился и вытащил из кармана бумажный свёрток.
Пожилой маг тут же развернул посылку. На ткани лежал небольшой камень синевато-чёрного цвета. Он был кубической формы с аккуратно закруглёнными краями и безупречно отполированной поверхностью. Ювелир долго работал над тем, чтобы придать камню вид украшения. Кальвин присмотрелся и увидел переливающиеся синеватые блики от пламени свеч. Куб буквально впитывал в себя свет, пожирал его своей густой чернотой.
-- Что это? – спросил Кальвин, не отводя глаз от камня.
-- Метеорит. Пришелец из космоса. Упал в пустыню несколько тысяч лет назад.
-- Никогда не видел чего-либо подобного.
Маг усмехнулся, хотя его серое, будто из гипса, лицо едва дрогнуло.
-- Такое редко кому довелось видеть, - чародей встал из-за стола, очертил указательным пальцем лицо и что-то шепнул. Его лицо приобрело персиковый оттенок, морщинки на лице стали чуть глубже, а на подбородке проявился небольшой шрам. Удивлённый внезапным превращением, Кальвин вытаращил на мага глаза.
-- Думаю, ты уже догадался, кто я, - маг утверждал, не спрашивал. – Надеюсь, тебя не слишком напугал тот спектакль, что я устроил на днях.
Кальвин покачал головой.
-- Это хорошо. Я, признаться, совсем не ждал, что Шахрук отправит ко мне тебя. Обычно, он доставляет всё самостоятельно. Пришлось в спешном порядке создавать чернильную банку.
-- Чернильную банку? – переспросил парень.
-- Заклинание такое. Я погрузил свой дом в полный мрак, будто утопил в банке с чернилами. Дёшево и сердито.
-- Дёшево, но эффективно, - перевернул слова мага Кальвин и хозяин дома усмехнулся.
-- Мы – маги, привыкли жить в иллюзорном мире. Мы скрываем секреты от людей, от других магов. По правде говоря, мы не привыкли доверять никому кроме самих себя. Такова наша природа, годами воспитанная на враждебности окружающего мира. И потому мы набрасываем заклинания на плечи, как первые люди надевали шкуры убитых животных. Иногда – чтобы согреться, иногда – ради устрашения.
Маг обошел стол и встал рядом.
-- Чувствую, тебя снедает вопрос. Задавай его. Не стесняйся.
-- Зачем вы мне всё это говорите?
-- Потому что мне нужна твоя помощь.
Это не было похоже на какую-то злую шутку, маг был предельно серьёзен.
-- Но что я могу сделать… я простой человек… ничем не примечательный.
-- Именно это и выделяет тебя среди других! Ты никто, - маг осёкся и быстро добавил, - и потому никто о тебе не побеспокоится. Ты не заинтересован, не куплен другими, потому если я предложу тебе работёнку и солидную оплату, ты не станешь отказываться. К тому же, Шахрук платит мало, родители уже давно отсутствуют на раскопках в пустыне. Тех денег, что я заплачу, хватит, чтобы уйти из лавки и не бедствовать полгода.
Кальвин быстро встал с кресла и попятился к двери.
-- Откуда вы знаете про моих родителей? – выпалил парень, не сводя взгляда с мага.
-- А ты думал, я доверю важное задание незнакомому парню с улицы? – хозяин дома усмехнулся. – Кажется, я слишком переоценил твою смекалку, Кальвин. Я узнал о тебе досконально, кто ты, твои родители, твою историю, увлечения, привязанности.
-- Откуда вы знаете, что я не работал на других магов? Может быть, я шпионю на какого-нибудь лорда Шихана?
-- Никакого лорда Шихана не существует. Ты его выдумал прямо сейчас, позаимствовав имя у дядюшки той девчонки… Силькерии.
У Кальвина пробежали мурашки по телу. Он растерялся и не знал, что возразить хозяину дома, чувствовал себя загнанным в угол.
-- Впрочем, я не осуждаю. Ты можешь всегда отказаться от предложения и уйти.
Кальвин незамедлительно развернулся и схватился за ручку… но дверь на себя не потянул. Его будто внутренне что-то остановило. Перед глазами возникла картина: маг, ловящий своим магическим лассо вора. И потом мать, раскрасневшаяся и заплаканная, благодарит за возвращение сумки. Кальвин понимал, что, возможно, это его единственный шанс подружиться с магом. Он слышал, что маги привыкли жить на широкую ногу, но очень редко пускают в неё простых людей. А сейчас, его пригласили в дом мага и предложили работу.
Кальвин убедил себя, что никто не принуждает его выслушать предложение мага, ведь оно сулит ему не только уважение мага, но и некоторую прибыль. Парень подумал, что сможет уйти из лавки, если чародей исполнит свою часть сделки. Шахрук уже порядком достал Кальвина своими правилами, бесконечными окриками, ежедневной переписью товара, которую он делал, убеждая лавочника в том, что не подворовывает древности.
Молодой человек отпустил ручку двери и повернулся к магу.
-- Что я должен сделать?
-- Для начала позволь представиться – Алексас Юджиус Барти Кренеус, последний представитель рода Кренеусов в Пустыни. Можно просто – мэтр Кренеус.
-- Кальвин Уивер. Не имею понятия, есть ли ещё такие на свете, но в Баклмуре я точно один такой.
Кренеус усмехнулся. Они пожали друг другу руки.
6
-- Кэлвин, да где ж тебя носит! – едва ли не с порога завопил Шахрук.
-- Заходил перекусить, - соврал парень без зазрения совести. В конце концов, не говорить же и без того заведённому сандвакийцу о тайном уговоре с магом.
Шахрук завёл глаза в потолок и сказал что-то на своём наречии.
-- До двух сидишь здесь…
-- …потом поднимаюсь в библиотеку, - закончил Кальвин фразу хозяина лавки. – Я помню.
Сандвакиец покачал головой и пошел к лестнице. Остановившись где-то на шестой или седьмой ступеньке, он обернулся.