Судьбой с ней равных, это смог постичь я.

Она, не брав подачки богачей,

Крупицы жалкой чуждого величья,

О лучших днях напоминала нам.

Перевод А. Триандафилиди

Урания

Всё улыбается, пока

Мы чахнем — страсть к ней велика;

Любила бы — в глазах прочесть,

Будь благородней мы, чем есть.

Порою милостивый взгляд

Она стремит на смертных чад,

Но лик лучится всё сильней,

Мы как прозрачные пред ней.

Страстишки наши, дурь и блажь,

И ум самодовольный наш

Пусть презрит, тем нас не обидеть —

И мы должны их ненавидеть!

Дай, сила Неба, ей сейчас

Узреть того, кто лучше нас,

Чтоб убедились мы тогда,

Что и любовь ей не чужда.

Сияют звездным светом очи,

А глас его — звук летней ночи,

В прекрасном облике его

Сквозит вселенной волшебство!

Она ему протянет руку,

В глаза заглянет словно другу,

От радости заплачет и

Воскликнет: «Вот, достоин он любви!»

Так будет плакать, улыбаясь,

Как нас колола, насмехаясь.

Пока ж в ее глазах как лед

Презренье стойкое живет.

Перевод А. Триандафилиди

Дуврский берег

В эту ночь бури нет.

Высок прилив, горит луна;

Мелькнет на берегу французском свет —

И угасает; скал английских склоны

Блестят над морем в мирные часы.

Приблизься — веет свежесть из окна!

Но вот у пенной полосы,

У кромки моря убеленной…

Прислушайся! Грохочет галька,

Ее смывает в море вал за валом,

И вспять на брег опустошенный

Нахлынет, схлынет, камни подхватив;

Звучит в прибое ритмом запоздалым

Печали вековой мотив.

Софокл в давний век

Расслышал, у брегов Эгейских стоя,

В морских волнах, как скорбен человек,

Внимал приливам горя;

И то же слышно нам в прибое

Вдали у северного моря.

Море Веры —

Когда-то прежде вкруг земных брегов

Оно как яркий пояс обвилось.

Теперь внимаю:

Вот грустный, долгий, уходящий рев —

Под свист ночного ветра

Оно мелеет, гальку обнажая

И мрачный мировой утес.

Ах, милая, будем верны

Друг другу! Мир казался царством снов,

Он был для нас прекрасен, пестр и нов,

Как очертанья сказочной страны,

Но нет любви в нем — только лишь тоска,

Нет в нем покоя, счастья, благостыни —

Мы будто на померкнувшей равнине,

Где гром сражений, где борьба близка,

Где ночью бьются в слепоте войска.

Перевод А. Серебренникова

Палладий

В горах, где бурный Симоис рожден,

Стоял Палладий средь лесов и скал.

Герои, защищая Илион,

Не видели его, но он стоял.

Стоял в сиянье солнца и луны,

Дыханием ветров обласкан всласть,

Врагов сметая с крепостной стены,

Твердыне славной не давая пасть.

Душою Трои был священный храм,

Сладки там были воздух и вода,

Росла трава нетоптаная там…

Но как же редко я ходил туда…

Поутру битва вспенится опять,

Поутру станет Ксанф от крови ал,

Аякс и Гектор выйдут умирать,

Взойдет Елена на высокий вал.

От ржавчины очищусь я в бою,

Надеждой и отчаяньем дыша…

А то ведь можно жизнь прожить свою,

Не ведая понятия «душа».

Далеко от мирских сует она,

Но от нее зависима судьба.

Могучи мы, когда она сильна,

Бессильны мы, когда она слаба.

Перевод А. Сендыка

George MacDonald (1824–1905)

Legend Of The Corrievrechan

Prince Breacan of Denmark was lord of the strand

And lord of the billowy sea;

Lord of the sea and lord of the land,

He might have let maidens be!