Said he—“I would dream so ever, like the flowing of that river,
Flowing ever in a shadow greenly onward to the sea;
So, thou vision of all sweetness — princely to a full completeness, —
Would my heart and life flow onward — deathward — through this dream of THEE!”
Ever, evermore the while in slow silence she kept smiling,
While the silver tears ran faster down the blushing of her cheeks;
Then with both her hands enfolding both of his, she softly told him,
“Bertram, if I say I love thee,… ’tis the vision only speaks”.
Softened, quickened to adore her, on his knee he fell before her, —
And she whispered low in triumph, — “It shall be as I have sworn!
Very rich he is in virtues, — very noble — noble, certes;
And I shall not blush in knowing that men call him lowly born!”
Элизабет Баррет Браунинг (1806–1861)
Сонеты с португальского
I
Я восхищалась песнью Феокрита
О негах лет, — желанных, сладких лет, —
Что щедро дарят благостыни свет
Младым и старым, снизкой роз увиты.
Я речь внимала древнего пиита,
И яснились, сквозь дымку слез прошед,
Все скорби лет, печальных, сладких лет,
Что на меня упали, словно плиты,
И придавили. Плача, различила
Я за спиной Виденье (стыла кровь) —
Длань за власы меня назад тащила.
И властный голос рек: «Не прекословь!
Кто я, ответь!» — «Ты — Смерть», — я проронила.
Сребром звенел ответ: «Не Смерть — Любовь».
Перевод А. Парина
III
О сердце царственное, мы с тобой
Так непохожи. Так мы друг для друга
Чужды во всем! И ангел мой и твой
Недоуменья, верно, и испуга
Полны, встречаясь в бездне голубой.
Певец я нищий. Т ж иного круга,
Гость королев. Тебе дано судьбой
Им петь в часы их празднеств и досуга.
И в сотнях ярких глаз ты будишь грезы.
Мои и глаза и в миг, когда в них слезы,
Сияют — всё ж не так ярки! Опять
Зачем со мной ты? На тебе ведь мирро,
Роса на мне, мне холодно и сиро…
И только смерть нас может уравнять.
Перевод М. Цетлина и И. Астрова
VI
Уйди. Хоть понимаю: мне — стоять
В твоей тени отныне. Минул срок,
Когда дела могла я на порог
Своей отдельной жизни созывать
Сама, когда могла я подымать
Навстречу солнцу руки без тревог,
Без ощущений тех, что превозмог
Мой дух, — твоей руки касаний. Гладь
Бескрайняя нас делит, но одно,
Одно сердец биенье. И в делах,
И в снах моих есть ты, как вкус вино
Несет от грозди. О себе в мольбах
Прошу я Господа — Он все равно
Зрит слезы двух людей в моих глазах.
Перевод А. Парина
IX
Так чем я отплатить тебе могу —
Затворница печали? Чем любовней
Слова мои, тем глуше и бескровней.
Слезами, что я в сердце берегу —
Иль вздохами? Их на любом торгу
Возы, и вороха — в любой часовне.
Возлюбленный! Ты видишь, мы — не ровни,
Как нищенка, я пред тобой в долгу.
Я улыбнусь — но этого порыва
Достанет лишь на миг. Мне не раздуть
Угасший пепел. Мертвая олива
Не принесет плода. Скорей же в путь!
Удерживать тебя несправедливо.
А то, что я люблю тебя, — забудь.
Перевод Г. Кружкова
XVIII
Возьмешь ли локон мой? Я не дарила
Доселе никому своих волос.
Увы, благоуханья юных роз
И блеска звезд в них не найти, мой милый.
Когда-то (грустный трюк!) я их клонила,
Чтоб на щеках скрывать следы от слез;
И, думаю, впервые бы пришлось
Их срезать на краю моей могилы.
Так что же — время повернуло вспять —
Иль молодость нагрянула вторая?
На палец я наматываю прядь,
Рассеянно, как девочка, играя…
Прими их, мой возлюбленный. Здесь мать
Меня поцеловала, умирая.
Перевод Г. Кружкова
XIX
Ты на Риальто помнишь торг базара?
И я в душе торги веду. Скорей
За локон локон! Груза кораблей
Он мне дороже. Нет ценней товара.
Как при явленье муз в стихах Пиндара,
Смоль черных иссиня твоих кудрей
Вся отливает блеском, звезд светлей,
