Увянет роза — юность — с нею.

По мне, Любовь прочнее лет,

А Верность — Времени прочнее

Не спрашивай, что слёзы лью,

Пускай текут неудержимо.

Я первую печаль свою

Скрываю от тебя, любимый.

Кровящей тайной раны след,

С собою схороню, дружочек.

На камне скорбном — мой ответ

На твой сомнительный стишочек».

Перевод Ю. Брызгалова

Ошибка Купидона

В речушке, днём (был жарким он),

Венера вдруг устрой купанье.

Шёл на охоту Купидон:

И лук, и стрел полно в колчане.

Одну он выбрал — поострей,

Лук натянув, что было силы,

Её, прицелившись верней,

В грудь матери направил милой.

«Ах! Гибну я! — раздался стон —

Жестокий! Не нашёл другую,

Чтоб развлекаться?! Как Нерон,

Ты мать убил свою родную!»

Бедняга-Купидон рыдал:

«Не знал я, мама! Что такое?!

Как я легко впросак попал:

Ведь так похожи ты и Хлоя!»

Перевод Ю. Брызгалова

Лучший ответ

О, Хлоя! Зачем сей заплаканный вид,

И щёчки красны, и в кудряшках — не стройно

Капризы оставь; как Фальстаф говорит,

Давай по-людски потолкуем, спокойно.

Как можешь ты портить улыбку весны,

Твой дар, что Венера дала, как признанье?

Ведь взгляды твои вдохновлять рождены;

Всем прочим глазам оставляем рыданья.

Надулась на стих мой пустячный, и зла,

Напрасно его и меня осуждая,

Ты шутку простую за быль приняла.

Неужто в куплетах всё — правда святая!?

Где — слово, где — стих, я различье ловлю;

Искусство и жизнь так же, Хлоя, разделишь.

В стихах волочусь я, а в прозе — люблю.

Другим — только прихоть, а сердце — тебе лишь.

Так, бог рифмоплётов (то — солнце, мой друг),

Весь путь завершая, на отдых стремится;

С утра начинает небесный свой круг,

А к ночи Фетиде на грудь приклонѝтся.

И я находился весь день, и устал.

К тебе прихожу, восхищаясь знакомо.

Неважно, каких я красавиц видал;

У них я — в гостях, а с тобою я — дома.

К чему нам, о, Хлоя, пастушья война?

Гораций-то с Лидией — в мире, и славно;

Ведь ты же намного милей, чем она,

А он поэтичней меня и подавно.

Перевод Ю. Брызгалова

Душевнобольной красавице

Давно Офелии беда

Гнетет нас и тревожит;

Но есть ли в слезах тех нужда?

Быть безрассудство иногда

Благоприятным может.

Блаженством вольность мы зовем;

От потрясений рока,

От счастья, от скорбей — во всем

Она свободна, и о том

Не знали мы до срока.

Пусть Парки довершат дела —

Их труд проходит втуне:

Не различав добра и зла,

Собой Офелия была

Наперекор Фортуне.

Так скроем разум тишиной —

О мире мы мечтали,

Душевный возмутив покой

Иль бурных радостей волной,

Иль омутом печали.

Перевод А. Серебренникова

Лекарства, что хуже, чем хворь

Все доктора рукой махнули,

Но я за Рэдклиффом послал —

Он щупал пульс, он дал пилюли,

И с ложа смерти я восстал.

Но тут политик, мне на горе,

Стал философствовать, ворча,

И я, излеченный от хвори,

Скончался в корчах от врача.

Перевод А. Парина

* * *

Любой поэт — большой дурак,

Нас убеждает в этом Нед.

Но можно ведь сказать и так:

Любой дурак — большой поэт.

Перевод А. Парина

На кончину мистера Холла

Он подхватил простуду под дождем,

В саду упорно дожидаясь даму;

Она же всё не шла, не шла упрямо —

И не пришла. И жизнь угасла в нем.

Мораль: сады не место для объятий,

И дам любить желательно в кровати.