3. На востоке при Аркадии главенствовал Руфин^[1312], а на западе при Гонории такой же пост занимал Стилихон^[1313]. Оба они, не отказывая сыновьям Феодосия в сохранении видимости императорского достоинства и титулов, на деле и на словах обладали всей полнотой государственной власти и под именем префектов царствовали над императорами. Ибо Руфин всячески стремился к тому, чтобы перенести на себя сам императорский титул, а Стилихон старался доставить его своему сыну Евхерию. Но Руфина в так называемой трибунале у самых ног императора изрубили мечами воины, которые ходили в поход с Феодосием против тирана и вернулись из Рима. Они сделали это отчасти по наущению Стилихона, отчасти потому, что заметили насмешки Руфина над собой. И он был лишен жизни в тот самый день, в который астрологи едва не надели на него порфиру. Руфин, как пишет Филосторгий, был высок ростом и мужествен. Его взгляд и находчивость в слове выказывали ум. Напротив, Аркадий рост имел малый, тело сухощавое, силы слабые, лицо смуглое. Вялость его души изобличали его речь и свойство глаз, которые у него сонливо и болезненно закрывались. Это и обмануло Руфина, полагавшего, что войско с первого взгляда охотно изберет его императором, а Аркадия отвергнет. Отрубив Руфину голову, воины вложили ей в рот камень и, воткнув ее на копье, повсюду с ней бегали. Подобным образом отрубив у него правую руку, носили ее по всем лавкам в городе, приговаривая: «Дайте ненасытному!» И такой просьбой они собрали много денег, потому что те, кто лицезрел эту голову, охотно платили как бы за приятное зрелище. Таким образом закончилась любовь Руфина к императорской власти. Также и Стилихона, когда он стал строить козни Гонорию, вместе с его сообщниками, как говорит Филосторгий, по данному императором знаку убили воины.

4. Он говорит также, что после Руфина во дворец попал евнух Евтропий, происходивший из рабов. Достигнув сана препозита, он все еще не был доволен своим настоящим. Так как скопчество лишало его багряницы, он убедил императора наименовать его патрицием и консулом. И вот наконец императорский евнух стал отцом, между тем как он не мог родить и обыкновенного сына.

5. Он говорит также, что Евтропий приказал Кесарию, получившему власть Руфина, перевести Евномия из Дакороин в Тиану, чтобы тамошние монахи стерегли его. Ибо, завидуя славе Евномия, он не позволил даже телу его лежать близ могилы его учителя, хотя многие очень просили его об этом. Сверх того официальными указами он предписал истребить книги Евномия.

6. Он говорит также, что после смерти отца император Аркадий женился на дочери Вавдона^[1314]. Тот был родом варвар и отличился на Западе как военачальник. Эта супруга императора была совершенно чужда вялости своего мужа. Напротив, в ней было немало свойственной варварам отваги. Она уже родила Аркадию двух дочерей, Пульхерию^[1315] и Аркадию, а впоследствии еще Марину и сына Феодосия. И вот тогда она, являясь матерью двух детей, была жестоко оскорблена Евтропием, который даже грозился тотчас изгнать ее из дворца. Взяв на обе руки по ребенку, она в таком виде явилась к мужу. Рыдая и протягивая к нему младенцев, она изливала потоки слез и делала все остальное, что с женским искусством обычно делает раздраженная жена, чтобы сильнее привлечь к себе чувственность мужа. У Аркадия пробудилась жалость к детям, которые кричали, сострадая матери, и вместе с тем он воспылал гневом. Тогда-то в порыве гнева, который выразился в быстроте речи, Аркадий явился государем. Он в ту же минуту лишил Евтропия всех почестей, отнял у него имущество и сослал на остров Кипр. Вскоре после этого, когда некоторые подали на него донос, что, будучи консулом, он надевал на себя украшения, недозволенные никому, кроме императора, его вызвали с Кипра и для суда над ним в так называемом Пантихии собрали совет, в котором обвинение его рассматривалось префектом претория Аврелианом вместе с другими знатными сановниками. Евтропий этим советом был уличен в преступлении и по его приговору обезглавлен. Вот что говорит Филосторгий о Евтропие. Другие же приводят иные причины и низвержения его, и ссылки, и смерти.

7. Филосторгий говорит, что в его время был такой мор людей, какого никто не знал от начала мира. Его-то, значит, и предвещала мечевидная звезда. Теперь гибли не только военные, как некогда в прежних войсках; теперь бедствия обрушились не на одну какую-нибудь страну земли, но гибли люди всякого рода и опустошена была целая Европа, немалая часть Азии, да и значительные пространства Ливии, в особенности подвластные римлянам. Множество людей погибло от меча варваров, от моровой язвы, голода и нашествия сонмищ диких зверей. К этому присоединились необычайные землетрясения, которые ниспровергали до основания дома и целые города, предавая их неизбежному разрушению. В одних местах разверзшиеся в земле пропасти становились для жителей внезапной могилой; в других происходили паводки от выпадения небесных вод или палящие засухи; кое-где появлялись огненные вихри и причиняли разнообразный и невыносимый страх. Во многих местностях выпадал град более чем в булыжник, потому что вес его доходил до восьми так называемых литр. Глубокие снега и страшные морозы охватывали и лишали жизни тех, кого не успели похитить другие бедствия. Все это ясно возвещало гнев Божий.

8. Он говорит также, что из гуннов одни, овладев большей частью той Скифии, что за Истром, и опустошив ее, затем перешли через замерзшую реку, внезапно вторглись в римские владения, заняли всю Фракию и стали опустошать целую Европу^[1316]. Другие же двинулись к восходу солнца; переправившись через реку Танаис, проникли в восточные области и через великую Армению вторглись в так называемую Мелитену; потом оттуда устремились на Евфратисию, дошли до самой Келесерии и, промчавшись через Киликию, производили неслыханные человекоубийства. И не только они, но также мазики и авксорианы, кочевавшие между Ливией и Африкой, с восточной стороны опустошали Ливию и перебили немалую часть египетского населения, а с запада вторглись в Африку и производили то же самое. Кроме всего этого, еще и Требигальд, родом скиф, из тех, кого теперь называют готами, — ведь существует много разных племен этих скифов, — имея при себе войско из варваров и находясь в Наколии^[1317] Фригийской, будучи в звании комита, внезапно из друга сделался врагом римлян и, начав от самой Наколии, захватил много фригийских городов и произвел великое человекоубийство^[1318]. Посланный против него военачальник Гайна^[1319], тоже варвар, намеренно упустил победу, поскольку сам замышлял против римлян нечто подобное. Потом Требигальд, как будто убегая от Гайны, вторгся в Писидию и Памфилию и опустошил их. Наконец, обескровленный прежде всего тяготами похода, а также нападением исавров, он увел свое войско к Геллеспонту и, переправившись во Фракию, вскоре погиб. Гайна же после измены в качестве военачальника вернулся к Константинополю и старался занять его. Однако явившееся какое-то небесное вооруженное воинство устрашило тех, кто хотел приступить к делу, и избавило город от опасности, а их обличило и предало человеческому правосудию, вследствие чего многие из них были казнены. Да и сам Гайна пришел в такой страх, что немедленно, в первую же наступившую ночь, с теми, кого смог собрать, силой пробившись через заставу у ворот, бежал из города. Но так как Фракия была совершенно опустошена, а потому не могла ни снабдить его всем необходимым, ни вынести новое разорение, Гайна двинулся в Херсонес, намереваясь оттуда на лодках переправиться в Азию. Когда же император узнал о его намерениях, то послал против него военачальника Фравитту^[1320], по происхождению гота, по вере язычника, однако преданного римлянам и весьма искусного в военном деле. Как только Гайна стал переправлять свое войско на лодках, Фравитта атаковал их военными кораблями и легко истребил всю лодочную флотилию. После этого Гайна, отчаявшись в успехе, бежал в Верхнюю Фракию, где некоторое время спустя был убит гуннами, которые отрубили ему голову и, засолив, отправили ее в Константинополь.