«Фильм, фильм, фильм!»
Мама была умной, образованной женщиной, окончила МАИ, защитила кандидатскую. В общем, была энергичным и целеустремленным человеком, и я маме благодарен за то, как она воспитала меня. Ведь я собирался поступать во ВГИК на искусствоведение, но она сказала: «Ты, Витя, не морочь голову ни себе, ни мне! Получи нормальную профессию инженера, а дальше делай, что хочешь». И я поступил в Московский институт химического машиностроения, о чем, надо сказать, совсем не жалею. Мама была права: надо делом заниматься. И вот это, я считаю, и означает «заниматься делом», причем серьезным. И, наверное, какой-то небольшой вклад в то, что Россия сегодня – лидер атомного энергетического экспорта, я сделал, пусть маленький кирпичик, но положил.
Первый учитель
Моим первым учителем на долгом жизненном пути был Абрам Осипович (в миру – Александр Осипович) Залбштейн – первый заместитель начальника Производственного управления Минтяжмаша, где я проработал четыре года. Как многие талантливые руководители того времени, Александр Осипович был психолог от Бога. Собирает, скажем, оперативное совещание с отраслевыми руководителями, выводит на ковер директора, который «согрешил на копейку», и как давай его отчитывать! Небу жарко становилось, и «согрешившие на рубль» не чаяли, как быстрей добраться до рабочего места и беззаветным трудом искупить грехи. Однажды его направили на Ворошиловградский (теперь г. Луганск) машиностроительный завод. Предприятие крупное, значительное, и у него были проблемы с планом. Залбштейн взял меня с собой. Приезжаем и сразу же – на завод. И вот в течение нескольких часов Александр Осипович беседует с рабочими и руководителями цехов. Заходим в рабочую столовую… После обеда спрашивает у директора – а не найдется ли у него термоса? «Термоса? Зачем?» – «А я налью членам коллегии из этого термоса по глотку твоего вонючего чая, – говорит Залбштейн, – и им все станет ясно. Разве можно кормить людей, как скот, и ожидать, чтобы они хорошо работали?» После этого визита руководство поменяли, а заводу была оказана материально-техническая помощь. А через какое-то время и завод перестал числиться среди отстающих. Несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, у нас были дружеские отношения. Он мне говорил: «Виктор, я верю в тебя. Ты добьешься многого в этой жизни, по крайней мере, у тебя будет собственный автомобиль»… (В то время для большинства автомобиль был несбыточной мечтой.) Ушел Залбштейн, как многие, кто горел на работе, безвременно. От сердечного приступа в своем кабинете, едва перешагнув шестидесятилетний рубеж.
По закону песков
В то время у граждан СССР была мечта увидеть мир. И она была… неосуществимой. Для большинства. Конечно, это сыграло определенную роль в моем переходе в «Атомэнергоэкспорт». Владимир Константинович Монахов, первый руководитель этой внешнеторговой организации, стал моим вторым учителем в этой жизни. Мудрый, дальновидный и по-хорошему осторожный человек. Владимир Петрович Невский, его друг и партнер по Министерству энергетики СССР, был его полной противоположностью: энергичный, решительный, напористый. Такое сочетание было особенно ценно в том сложнейшем деле, которому они посвятили жизнь, – строительстве атомных объектов за рубежом. Как говорят в детективах и боевиках, «идеальные напарники».
Первым моим серьезным испытанием на международном поприще стала Ливия, страна загадочная, богатая и очень своеобразная. Чего стоит бедуинский шатер, в котором Муаммар Каддафи селился у дворцов и правительственных зданий европейских столиц и коптил под тентом свой мангал. И вот Россия обязалась построить в Ливии Ядерный научно-исследовательский центр. Меня и, в будущем моего близкого друга и соратника, Игоря Приходько направили с проектом контракта на первые консультации. Руководство считало так: контракт отличный, ничего в нем менять не придется, поэтому послали нас, молодых. Лет по тридцать нам было.
Но все сразу пошло не так, как мы рассчитывали. Подрядчик, например, назывался Второй стороной. Эта сторона заранее назначалась виновной за все мыслимые и немыслимые упущения и задержки – независимо от того, есть в этом толика вины Первой стороны или нет.
На заключительную стадию переговоров приехал председатель «Атомэнергоэкспорта» Владимир Монахов, обвинил нас в некомпетентности. Ливийских же партнеров пожурил и, в частности, заявил, что ему претит сам дух переговоров. На что председатель ливийской правительственной комиссии сказал: «Уважаемый господин Монахов, вы как умный человек правильно поняли суть наших взаимоотношений. Мы – хозяева, так как платим деньги, а вы должны хорошо работать». На вечернем совещании Монахов взял свои адресованные нам слова назад и благословил на дальнейшую шлифовку контракта.
Через несколько лет Центр заработал, а «Атомэнергоэкспорт» получил свои 150 миллионов долларов прибыли. По тем временам – сумасшедшие деньги.
Центр несколько лет успешно функционировал, но, к сожалению, ливийское руководство видело в нем что-то вроде волшебной палочки для освоения ядерных технологий. Позже внешние силы разрушили и Центр, и страну, а бедного Муаммара Каддафи под прицелом телекамер растерзали военные.
После Ливии я был назначен заместителем начальника коммерческого отдела «Атомэнергоэкспорта».
Страна тысячи озер
Финляндия очень много дала. Я работал там с 1979 по 1983 год, и с 1981 года – руководителем нашего представительства. У меня за спиной был административный опыт, а там – рыночная система отношений. Плюс к этому финны – самые строгие в мире заказчики.
Олицетворением финского характера для нас стал господин Палмгрен, один из двух заместителей руководителя проекта «Ловииса-1» господина Нумминенома. Он был профессионал высокого уровня, в то же время удивлял своей эмоциональностью. В начале 1980 года я приехал к нему на первую встречу. В конце года тоже встретились, это было 27 декабря. Советские десантники в те дни штурмовали дворец Амина в Кабуле. Стоило мне появиться в кабинете Палмгрена, как он огорошил меня речью, что, дескать, если завтра СССР вторгнется и в Финляндию, он пойдет добровольцем в снайперы и будет уничтожать захватчиков.
Когда он руководил эксплуатацией первого блока «Ловиисы», то создал там «музей» дефектного российского оборудования. По разным причинам, в том числе субъективным, наше неосновное оборудование не всегда проходило в Финляндии входной контроль. Бывало, и ломалось что-то в процессе эксплуатации. Позже, давая интервью, он сказал, что в результате всех споров и проблем АЭС «Ловииса» была построена с учетом самых передовых достижений в области безопасности. «Если бы я не верил в полнейшую безопасность станции, то не занимался бы ею!» – сказал он тогда.
И это правда! «Ловииса», построенная по усовершенствованному советскому проекту, до сих пор одна из самых безопасных в мире и лучших по своим эксплуатационным и технико-экономическим показателям. Надо сказать, что и наша ядерная энергетика шагнула вперед после этого проекта. Маленькая Финляндия тоже много дала нашей атомной отрасли. Финский характер! Учась у нас, они и нам дали многое.
Война и мир
Когда я был заместителем председателя «Атомэнергоэкспорта», мне не раз приходилось гасить кадровые конфликты. В 1987 году «мобилизовали» в Афганистан, где работало 5000 наших гражданских специалистов. Строили, консультировали, участвовали в работе 25 министерств. Их создали, кстати, по рекомендации СССР. До сих пор афганцы с благодарностью вспоминают вклад, который наши специалисты внесли в развитие страны. Даже талибы их не трогали. Видели: гражданские спецы строят, тянут ЛЭП, по сути дела, помогают стране. Так что вражды к ним не было. Но поступали просьбы… Скажем, сооружают наши линию электропередач, душманы направляют переговорщика из местных жителей и просят протянуть за соседнюю сопку электрический кабель. «Наш курбаши, – говорят, – уж больно любит смотреть видеофильмы». В благодарность обещали покровительство и защиту. Но такая идиллия, повторяю, была только в районах, где работали гражданские. Вокруг же шла война, одна из самых затяжных, жестоких и трагических войн второй половины ХХ века. За несколько месяцев до вывода войск нам поставили задачу – сократить количество наших спецов с 5000 до 500. А ведь никто не хотел уезжать! После множества перипетий задача была выполнена, сокращение провели, но события развивались непредсказуемо. В итоге Афганистан покинули и армия, и гражданские. В 1990 году я был награжден медалью Афганистана «10 лет Саурской революции». В наградном листе стоит подпись президента Наджибуллы. А через год захватившие власть группировки со средневековой жестокостью убили его и повесили вниз головой на центральной площади Кабула.