— Твоя мать, — царица опускает голову, словно уличенная в убийстве. — Да, я знала ее. Она иногда играла со мной. Она была намного старше. Но, Локи…

Пауза. Театральная и выверенная. Почему мать кажется насквозь фальшивой?

— Чем я тебе не мать? Я тебя вырастила. Не думай о ней, лживые воспоминания принесут тебе только лишнюю боль. Ее давно нет в живых и не по твоей вине.

— По твоей, значит? — усмешка на его лице и то более живая, чем невнятная обида псевдоматери. — Тогда представь меня ее родителям. Моим бабушке и дедушке. Один говорил мне, что они живы. Я хочу их увидеть.

— Спроси у отца…

— Ах, у отца? — и снова слишком громко, чересчур. Бессмысленно. — Ты можешь не меньше, а даже больше, чем он, но только и делаешь, что сваливаешь на него всю ответственность. Любой неудобный вопрос ты сразу переводишь в «спроси у отца». Но я пришел не к нему. Я пришел к тебе. К той, кого называл матерью, хотя видел от силы два-три раза в неделю. Да наставники и няни — вот мои настоящие родители. Не вы!

— Локи, милый, успокойся. Тебе просто нужно успокоиться, — ее голос мягкий, ее прикосновения так и манят. Но что это? Почему вместо статной фигуры он видит обглоданный много столетий назад скелет?

— Не подходи ко мне, чудище!

Кинжал. Удар по руке. Мать успевает парировать. О да, она и сама неплохой боец. Отскакивает, задевает его своим кинжалом по пальцам. Проступает кровь. Разноцветная.

— Вот видишь, теперь я настоящий монстр! — Локи слизывает кровь, и она кажется сладкой, словно мед.

— Я убью тебя, Не подходи. Ты не моя мать. Ты монстр. Я это вижу!

— Я не монстр. Как и ты.

Царица аккуратно кладет на пол кинжал, которым только что ранила его, подходит ближе и опускается перед ним на колени.

— Ты тоже не монстр. Ты не убьешь меня. Локи, успокойся. У тебя бред и жар. Ты болен.

— Я болен из-за вашей бесконечной лжи!

Удар. В сердце. У нее должны быть еще кинжалы. Фригг всегда носила при себе с десяток. Но она не достает ни один из них? Нож входит в хрупкое тело по самую рукоять. Кровь. Мертвое тело на полу.

— Мама? — Локи смотрит на свои руки, на тело, которое лежит под ногами в неестественной позе. Его мать… Или нет…

— На помощь! Позовите Эйр!

Локи и сам умеет делать искусственное дыхание и массаж сердца, поэтому быстро оказывает первую помощь. Неужели поздно? Врываются врачи, врывается Тор. Удар по голове. Потеря сознания…

Локи приходит в себя в тюрьме. Или в каком-то другом столь же темном месте, о котором не имеет понятия. Глаза не сразу привыкают к яркому свету. Он ощущает на груди жуткую тяжесть. Мьельнир.

— Брат?

Он должен быть где-то тут.

— Локи? — слышится будто издалека. — Ты очнулся. Мы не знаем, что и думать.

— Это был сон. Что с матерью?

— Умирает, — отвечает глухой голос. — Эйр пытается что-то сделать, но отец говорит, что ее душа уже в Вальгалле. Локи, ты убил ее. Ты убил нашу мать.

Слова отзываются эхом в ушах. Убил. Мать. Убил. Вот так легко — одним ударом. Ее или тварь, которая была вместо нее. Он ничего не чувствовал к ней. Убил… И тут она появляется перед ним. Прекрасная и юная, какой была до первых родов. Какой он запомнил ее по видениям отца.

Это лишь дух. Привидение.

— Зачем ты так со мной? — спрашивает она, молитвенно сложив руки. Как она прекрасна. Как она тепла. Как она жива. А он убил ее. Снова…

Сумбур и мрак исчезли, будто их и не было. Очертания комнаты. Знакомой. Фенсалир. Локи подносит руку к лицу, чтобы слизнуть кровь. Резко останавливается.

— Не подходи ко мне.

Он с диким трудом делает несколько шагов назад.

— Я убью тебя. Снова. Не подходи.

Он вытягивает руку, и с нее капают на пол серебристые разноцветные капельки крови.

Мать подчиняется. Отходит. Сперва на один шаг, потом на два. Говорит что-то — Локи не слышит. Он не знает, реальность перед ним или очередной кошмар.

Дверь распахивается, входят асиньи. Прислужницы матери, управляющие Фенсалиром. Они удивлены, что их вызвали, а грязь и разноцветные обрывки ниток на одеждах свидетельствуют о том, что их грубо оторвали от работы и не позволили даже переодеться.

Локи покачал головой. Это все не могло быть наваждением. Он ясно видел мать. Видел прислужников, слышал их вопросы. Посторонние шумы и неестественность обстановки пропали, уступив место спокойствию. Будто ничего не случилось. Будто ничего не было. А было ли что-то вообще?

— Локи? — спросила царица, не подходя близко. — Локи, что происходит?

Царевич посмотрел сперва на нее, потом на свою руку. Красная кровь. Обычная красная кровь. Он побоялся пробовать ее на вкус. Кровь сочилась только из одного пальца, а мать недавно ударила по всем пяти, было много крови.

— Мама? Это ты?

Кивок в ответ.

— Как я сюда попал? Как я вошел?

— Как и обычно. Постучался в ворота и попросил аудиенции. А потом закричал, что убьешь меня.

— Я ранил тебя? — Локи осмотрел мать, но не заметил крови.

— Нет. Я не решилась подойти к тебе.

Локи только сейчас заметил, что среди прядильщиц и вязальщиц стояли валькирии в полном боевом облачении. Он еще раз осмотрел маленькую ранку на пальце, которая уже начала затягиваться. Спекшаяся кровь была обычного красного цвета.

— Кажется, я схожу с ума, — прошептал он в полном отчаянии.

Комментарий к Глава 83 Сколько несостыковок и противоречащих друг другу фраз вы заметили в этой главе?:)

====== Глава 84 ======

Локи еще раз обвел полубезумным взглядом молчаливую мать и столпившихся у дверей помощниц. Женский чертог, ни одного мужчины. Откуда же здесь веет могильным холодом? Будто он на дне кургана, будто его только что засыпали землей и оставили наедине с разлагающимися телами. Царевич попытался отогнать видения, но они только усугублялись: место матери занял смеющийся образ Хель.

Вдруг наваждение пропало, а вот желание убить монстра, занявшего тело матери — нет.

— Не подходите ко мне, не подходите никто, — Локи едва справлялся с голосом. — Не подходите. Оставьте. Я убью вас!

Он провалился в спасительный сумрак подсознания. По крайней мере, он надеялся, что, потеряв сознание, упадет на пол, а не начнет крушить чертог. Стены сомкнулись, комната разлетелась вдребезги, обнажая то, чем была всегда — царством мертвых. В самом сердце Асгарда. Это невозможно. Следы запустения, плесень и трупы, обглоданные иномирскими крысами, ввезенными из других миров. Знакомые трупы. И незнакомые. Одни женщины.

— Не подходите ко мне! — шептал Локи, хотя никто не мог к нему подойти. — Не подходите.

И тут его грубо схватили сзади за плечи и развернули. Всеотец. Все-таки пришел. Он заберет его из этого кошмара.

— Локи, как ты это сделал? — зло произнес Один, обводя рукой мертвый чертог, который больше не наводил ужаса. Теперь он напоминал иллюзию, плод больного воображения, коим и являлся по сути. Но не это было важно.

— Как ты смог пробиться в мое сознание, отец? — удивленно прошептал Локи, стараясь не смотреть на трупы.

— Я маг мозга, — раздраженно объяснил Один. Вид у него был очень грозный. — Я могу не только пробраться в твой мозг, но и переделать тебя, создать на твоей основе другое живое существо, и ты не представляешь, как мне хочется это сделать!

Слова отца оглушили царевича. Он не успел ни удивиться, ни испугаться, когда Один поднял руку и ударил его наотмашь по лицу. Из глаз разве что искры не посыпались, а зубы противно заныли.

— Когда ты же прекратишь доставлять нам эти бесконечные проблемы? Ответь мне, что на этот раз произошло? Куда тебя занесло?

Голос отца был полон ярости да такой, какую Локи никогда прежде не слышал. Это было страшно. И удивительно.

— Отец, — с трудом произнес Локи, едва оправившись от удара. — Скажи, ты помнишь?

Он проявил на ладони голограмму ножичка — того самого, который видел на ярмарке в Ванахейме прошлой зимой.

— Помню, — грубо оборвал Всеотец, все еще пылая яростью. — Я отобрал у тебя такой в детстве.