— и вправду, как карта — прошептала и присела перед ним на колени.
Богатая фактура мерцала серебрянной нитью, тонкие узоры стали выпуклыми, переливались, играли с полумраком, манили. У бабушки отменный вкус в одежде, жаль, что теперь оно испорчено. Девушка дотронулась до верхнего коричневого пятна на груди, провела по линии словно по кровавому руслу, и вздрогнула от воспоминания. Поцелуй на берегу отозвался в ней желанием, иголочками заколовшими в пальцах ног. Она приоткрыла рот, словно останавливая наваждение. Но никак. Глубоко дыша, усмиряя волны, вспоминала его запах, нежность губ, объятья. Агата выгнулась дугой, дрожь удовольствия словно электрический заряд пробежалась и соединила все чувствительные точки тела, а потом со всего размаха Агата плюхнулась лицом в платье.
— черт, — сказала девушка. — вот же "блин".
Колени заболели от твердого пола. Она встала и подошла к шкафу за полотенцем и чистой одеждой. Потом вышла в нижнем белье к ванной комнате, чтобы не одевать вещи на потное тело, но окрик бабушки остановил ее. Александра Васильевна взглядом и сухими выражениями заставила внучку воспользоваться запасным душем во избежание больничных инфекций, а может и скрытых… Стресс, возраст, все это не способствует иммунитету против заразы. Девушка в ответ лишь пожала плечами и прошла туда, где она, в-принципе, всегда мылась. Если изначально, Агата думала сходить в душ и надеялась на обед, приготовленный бабушкой, то планы поменялись.
Освежившись, она одела васильковый сарафан из легкой джинсовой ткани, обула кеды и вышла на кухню, чтобы приготовить перекус. Бабушка встрепенулась от ее появления.
— да. она вернулась — говорила старуха по телефону, уходя в зал. — представь… позор… не знаю… конечно следовало бы… растеряна…
Девушка обыскалась своей любимой чашки. “Хорошо, что у меня не было любимой тарелки и вилки”, подумала она, но открыв ящик с приборами удивилась. Ложка, вилка и нож были положены в пакет, на котором маркером написали “Агата”, то же самое бабушка проделала и с тарелкой, кастрюлей и пакетиками для чая.
— интересно — прошептала Агата, а из коридора слышались ахи и вздохи:
— очень хочу…. невыносимо… стыдно в магазин выйти… о чем ты говоришь… “сучка не захочет, кобель не вскочит”, да она сама на него весь вечер лезла… а теперь пожалуйста, мы страдаем все…
И дальше в том же духе. Агата достала кружку с надписью “моя. АВ”, покрутила, налила воды, выпила и вышла на улицу, оставив кружку посреди стола на самом видном месте.
— Шрек — мелодично позвала пса. — Шреек!
Агата постояла в задумчивости. Пес часто попадал в истории. В прошлые годы мог убежать на несколько дней и вернуться весь в укусах и ссадинах. Он жил своей независимой жизнью, но в этом году ни разу не уходил, и она даже подумала, что терьер состарился и разленился жить на воле.
Пес не появлялся и Агата пошла осмотреть участок, не спрятался ли он от жары под беседкой. Каждый раз в его “загулы” волновалась. Сейчас уже проверила все укромные места и шла к яме для компоста, вдруг свалился туда.
— пиии-и-и-и-и — запищал мяч под ногами, Агата вздрогнула. Наклонилась поднять и вдруг поняла, что никогда его больше не увидит.
Однажды, очень давно, еще до Катерины и принесенного с ней переполоха. Однажды… как же давно это было. Она гуляла со Шреком по сосновой роще, где берег осыпающимися обрывами уходит в реку. По боковой дороге поехал автомобиль, Шрек навострил уши. Агата строго отдала команду “сидеть”, и потянулась застегнуть его на поводок. Но пес сорвался. Сломя голову он несся, рыча и гавкая, пытался прокусить колесо. Агата кричала, машина не сбрасывала скорость. Собака достала до колеса и ту же секунду его провернуло и отбросило в сторону.
Водитель так и не остановился. Когда добежала до кустов, где скулил… вернее скулило подобие Шрека, так сильно авария развернуло ему лапы, то обомлела, но собралась и разорвала подол платья, прижала к ранам, пытаясь сдержать кровь из груди.
Сбоку остановилась другая машина, вышел мужчина, поспешил к ним. Он оттеснил ее дрожащие руки, проверил тело на переломы.
— Переложим его на жесткую поверхность, я сейчас достану из багажника и отвезем в больницу. — сказал мужчина.
Хорошо. — кивнула девушка.
Он снял крышку от ящика, в котором перевозил вещи в построившийся дом, и вынул из аптечки бинты. Они молчаливо перевязали пса, под счет уложили и зафиксировали на крышке, а потом разместили его на заднем сиденье машины. Всю дорогу мужчина ехал быстро, изредка смотря на то, как она шепчет собаке слова ободрения.
— о-о-о-о, твоя челюсть на месте. Вот пришлось бы ставить искусственную как у бабушки, а представь, однажды бы вы спросонья перепутали их….Я знаю, что больно, давай не закрывай глаза. Ведь ты еще не рассказал, что такого раздражающего в движущихся колесах.
Они тогда не познакомились. В ветклинике Шрека положили на операционный стол, и адреналин ушел, а с ним наступила апатия. Агату просили заполнять анкеты, мужчине позвонили и куда-то вызвали… Только год спустя она догадалась, кто именно ей помог.
И вот, их обоих больше нет. Агата спустилась в силосную яму, вытащила розовую эмалированную кружку и вернулась в дом. Стремительно прошла в свою комнату, открыла шкафы — чистые, но невыглаженные вещи кучей валялись на чемодане. А грязные из корзины для белья были поставлены в пакете там же. Агата сузила глаза, дверца шкафа скрипнула. Обернулась — книги стопкой лежали на полу возле стола.
— где Шрек? — она стояла в зале и холодно смотрела на бабушку.
— я… — губы женщины задрожали, пожилая дама вдруг потеряла свою браваду, внучка редко себя так вела. — Агаточка…
— где собака? — девушка говорила тихо, делая остановку после каждого слова.
— я не знаю… — женщина испуганно сжалась… - его нет уже несколько дней.
— миска с едой пустая.
— так а чего наполнять, чтобы сох корм? Может опять убежал… когда тебя забрали, может и он побежал.
— он уже сухой. Корм. — Агата повернулась к тумбочки телевизора, присела достать какие-то документы.
— девочка моя — бабушка пристроилась рядом, погладила ее по волосам. — Ты же знаешь, как я за тебя переживаю… никто не хотел, чтобы это произошло.
Женщина потянулась к щеке, но остановилась, увидев длинную ссадину. Агата молчаливо перебирала какие-то договоры.
— но ведь, Катя же может помочь тебе. Поговори с ней. — и отчего-то бабушка заплакала.
— обязательно — Агата вежливо улыбнулась. — как только найду Шрека.
Она поднялась с папкой документов, прошла в комнату, и, взяв рюкзак, выпрыгнула через окно на улицу. От участка до дома Анкельсонов было минут пять пешком. Кулаки девушки сжимались, а волосы развевались на ветру от быстрой походки. Разговор прокручивался в голове, получался обличительным, эмоциональным.
Металлопрофильные заборы окружали дачные дороги с обеих сторон. Берега, которых не видно. Дачи, закатанные в плитку, окруженные металлом, все ради уединенности. Вот у Анкельсонов забор не был сплошным со всех сторон. Значительную часть участка, где располагался гостевой дом, беседка и площадка, на которой проходил фестиваль, была огорожена ажурной прозрачной решеткой. Агата остановилась перед калиткой, возможно, она слишком торопится с выводами? Она подышала, покашляла и почти повернула назад. Но на крыльцо гостевого дома вышел человек. Тот самый, что хотел съесть суп, тот самый, что разбил миску Клыка, подрабатывая не только официантом на празднике, но и грузчиком. Грузчиком? А разве грузчики отдыхают внутри дома “хозяев”.
Хоп, и она присела за тую. Мужчина смотрел прямо на нее.
— эй, ты! — крикнул он.
Агата выглянула из-за куста, он шел к ней. В школе на биологии рассказывали, что у живых существ есть три типа реакции в случае опасности: бей, замри или беги. И она побежала… Но не домой, а в центр деревни. Мужчина бросился в погоню. Он завел белый микроавтобус и заторопился выехать с участка, но не тут то было. Ворота долго не открывались, давая преимущество пешеходной беглянке.