Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Потом в его памяти всплыл образ матери. Сейчас в Равенсбурге скорее всего полночь, и она спит в своей маленькой комнатушке в трактире. Знает ли она, что он еще жив? Вряд ли — ведь последнее известие, которое она получила о сыне, было о том, что он осужден на смерть. Обо всем, что случилось потом, ей, разумеется, не стали бы сообщать.

Эрик тихо вздохнул, вспоминая Мило, Розалину и прочих своих знакомых. Теперь та жизнь представлялась ему настолько чужой, что он уже с трудом мог припомнить даже свою кузницу и ежедневный труд у кузнечного горна.

Внезапно чья-то рука коснулась его запястья. Эрик открыл глаза — над ним стоял де Лонгвиль. Полчаса истекли. Эрик легонько толкнул локтем дремлющего Бигго, тот встрепенулся, понимающе кивнул и разбудил следующего солдата.

Вслед за сержантом отряд прошел на галерею и повернул, направо, на дорожку, ведущую вверх. В кромешной тьме Эрик не мог даже приблизительно представить себе размеров пещеры. Только когда замыкающий с факелом появился из-за поворота, он разглядел окружающее — и сразу же пожалел об этом. Дорожка была очень узкой, а отвесные стены уходили вверх и вниз, теряясь в темноте, которую не мог рассеять свет факела.

У каждого разветвления де Лонгвиль останавливался и внимательно изучал стены в поисках меток, быть может, оставленных Кэлисом, но таковых не находилось, и он продолжал вести людей вперед, никуда не сворачивая.

Узкие участки чередовались с широкими, прямые коридоры — с изгибами и поворотами. Они поднимались все выше, Эрик уже потерял счет времени, и чувствовал, что ноги его гудят. Неожиданно из темноты впереди вышел Кэлис.

— Здесь нет ни души.

При этом известии все испытали немалое облегчение, а де Лонгвиль повернулся к Праджи:

— Слушай, это не тот город гномов, о котором ты говорил?

— Вроде бы нет, — ответил старый наемник. Его одолевала одышка, и он явно был рад остановиться хотя бы на пару минут. — Мне доводилось слышать людей, которые там побывали, и хотя это всего лишь слухи, они говорили совсем о другом. — Он огляделся. — Это место… Не знаю, что это может быть.

— У меня на родине есть шахты гномов, и мне приходилось туда спускаться,

— сказал Кэлис. — Там тоже есть галереи, но не такие, как здесь. Это место создали явно не гномы.

Откуда-то сзади раздался голос Ру:

— Капитан, это все-таки город.

— Почему? — спросил Кэлис.

— Ну, во всяком случае, что-то вроде того. Эти тоннели наверняка ведут к складам или к жилищам, а широкие участки, которые, если вы заметили, встречаются регулярно и все одного размера, по-моему, были когда-то рынками.

— Тогда этот уступ — центральная улица, только идет вверх и вниз, а не на север и юг, — заметил Бигго.

— Но кто же это построил? — спросил Эрик.

— Не знаю, — сказал Кэлис и сменил тему:

— Мы находимся почти на уровне поверхности, и, я думаю, пора искать выход наружу. Я осмотрю следующий коридор, который нам встретится, а вы на ближайшем «рынке» устраивайтесь на ночевку.

— А что, наверху уже закат? — спросил де Лонгвиль.

— Думаю, солнце уже час как зашло, — сказал сзади Накор.

— Два часа, — уточнил Кэлис.

— Откуда вы знаете? — брякнул Ру.

В тусклом свете факела было видно, как Кэлис улыбнулся.

— Я вернусь до рассвета.

С этими словами он пошел вперед, и колонна усталых людей потащилась за ним до следующей широкой площадки, где они с радостью начали устраиваться на ночлег.

***

В этих пещерах Эрик окончательно потерял чувство времени, и хотя слышал, как Кэлис говорил де Лонгвилю, что они идут два с половиной дня, прошли двадцать миль от холма до подножия гор, и теперь постепенно поднимаются внутри вершины, готов был поклясться, что эти цифры занижены раза в два. Впрочем, он понимал, что это сказывается усталость.

Больше его беспокоило другое: когда Кэлис накануне заявил, что здесь никого нет, что-то в его голосе подсказало Эрику, что капитан о чем-то умалчивает. Несмотря на то что Эрик давно дал себе клятву не искать неприятностей, он не переставал думать, что же могло скрываться за словами капитана.

Единственное, что обнадеживало, были слова Кэлиса о том, что поверхность близко и пора искать выход. Правда, в одном месте он некоторое время колебался, в какой из двух тоннелей свернуть — в тот, который уходил вниз, в недра горы, или в тот, что отклонялся вверх. Эрик чувствовал, что Кэлису хочется выбрать первый, но капитан все же повел людей вверх, и Эрик терялся в догадках, что привлекло Кэлиса в этом первом тоннеле.

Ближе к концу третьего дня солдат, который нес факелы, передал, что они кончаются. Кэлис кивнул в знак того, что все понял, но вслух ничего не сказал — зато Эрик обмер от страха при мысли о том, что они останутся в этих шахтах без света. На время сна факел, естественно, гасили, и в первую ночь, проснувшись в кромешной тьме, Эрик едва удержался, чтобы не завопить во весь голос от ужаса. Он лежал, вслушиваясь в темноту, и внезапно понял, что не ему одному не спится. Кто-то даже всхлипывал приглушенно — вероятно, беднягу терзал такой неописуемый страх, который и представить себе трудно.

***

На пятый день после привала, когда все уже готовы были пуститься в путь, по тоннелю прокатился отдаленный грохот. Казалось, какой-то великан двигает скалы. Кэлис знаком приказал всем сохранять тишину. Де Лонгвиль одними губами прошептал:

— Обвал?

— Возможно, — так же почти неслышно ответил ему капитан. — Но я должен быть уверен. — Он указал вверх и налево. — Если я не ошибся, впереди есть либо отверстие, либо короткий тоннель, ведущий наружу. Держитесь левее и высматривайте любой, самый слабый свет. На повороты, ведущие вниз или вправо, не обращайте внимания. — Он слегка улыбнулся. — К тому времени, когда я вас догоню, вы уже будете наверху, а пока мне надо убедиться, что позади нас никого нет.

— Факел возьмешь? — спросил де Лонгвиль.

— Я могу найти дорогу и без него. Если нас преследуют саауры, свет только выдаст меня, когда я подойду ближе.

Проходя вдоль колонны, Кэлис ободряюще кивал каждому, а иных похлопывал по плечу. Эрик с ужасом смотрел ему вслед, не в силах поверить, чтобы человек в этом лабиринте тьмы добровольно отказался от света. Когда капитан пропал в темноте, де Лонгвиль повел отряд за собой.

***

Слабые звуки шагов отражались от стен тоннеля, факел почти догорел, и де Лонгвиль подумал, что прошло уже много часов, люди устали, и самое время устраиваться на ночлег.

Подав сигнал к остановке, де Лонгвиль прошептал:

— Сколько осталось факелов?

— Еще два, не считая этого, — пришел ответ по цепочке.

Де Лонгвиль тихо выругался.

— Капитану лучше поторопиться, иначе завтра мы окончательно заблудимся в этой темнотище, а дыры наверх пока не видать. Гасите факел, но будьте готовы зажечь его в любую минуту. Отдых в две смены, по четыре часа каждая; потом начнем выбираться из этой забытой богами дыры.

Порядок смен был давным-давно установлен, и Эрик знал, что должен спать в первую. Он улегся, постаравшись устроиться по возможности удобнее, закрыл глаза и погрузился в мысли о приятном. Он думал, как в этом году прошел сбор урожая и хорошо ли уродился виноград. Виноградари неизменно хвастались огромными урожаями, но по их тону всегда можно было сказать, правда это или нет. Чем больше было воодушевление, с которым они расписывали свой урожай, тем меньше им верили, и наоборот: если об урожае говорилось обыденным, почти безразличным тоном, значит, он действительно был выдающимся.

Затем его мысли переключились на юношей и девушек городка. Он вспомнил Гвен и пожалел, что не ходил с ней в сад, когда у него была такая возможность. Он подумал о Розалине, вспомнил ее грудь под разорванным платьем, и это воспоминание было одновременно пленительным и тревожным. Эрик заворочался: ему стало стыдно, что его плоть отзывается на воспоминание о картине насилия. Возможно, подумал он, следует поговорить с Накором. Этот странный человек, казалось, знал все на свете и, быть может, объяснил бы ему эту странность.

87
{"b":"8669","o":1}