От хорошего настроения меня избавил металлист. Подозвал на пару слов, Танька тактично приотстала.
– Хвост за нами, видишь? Да не оборачивайся ты! - прошептал он театральным шепотом.
Я немедленно распереживалась за Таньку, самую уязвимую в нашей компании. И за ее нервы. О чем и попыталась, также шепотом, сказать металлисту. Тот выразительно подвигал бровями: "ну-ну", мол, "какие мы храбрые да неуязвимые".
– Короче, Склифосовский, - озверела я. - Применяем трюк домового! Я беру Таньку под руку, а ты сам справляйся.
– Ой, ребят, какие вы забавные, - оценила наши потуги на конспирацию Танька. - Чего хоть не поделили-то?
– Ну их, мужиков! - ушла от ответа я, беря подругу под руку. - Пошли!
А погоню со следа мы так и не сбили. Это могло означать, или то, что металлист не освоил искусство маскировки, или, что куда хуже, преследователь был осведомлен в том, куда мы направляемся. Или же… За нами по следу шел домовой-переросток!
Когда мы подходили к спортшколе, я снова пребывала в отличном настроении. Да и Борис Иванович уже ждал нас за оградой.
Глаза волхва были защищены специальными очками, скрывавшими способность к изменению цвета от непосвященных. Я представила подругу начальству, тому не составило труда расположить к себе девушку. Уже через пять минут разговора Танька была на седьмом небе от счастья по поводу того, что ее брат попадет в самые надежные и детолюбивые (в хорошем смысле этого слова) в этом мире руки. Я, без особо труда причитавшая все нехитрые Танькины мысли по выражению ее лица, не разделяла ее радости относительно детолюбия, но свое мнение оставила при себе. Заметно повеселевшая подруга отправилась в здание спортивной школы, а начальство тем временем начало выпытывать у меня последние новости.
– Про Таньку, вы, наверное, и сами все поняли, - пожала плечами я. - А если про самые-самые последние… То, пока мы сюда шли, за нами кто-то следил.
– И правда, хвост! - удивился волхв. - Впрочем, его уже нет - преследователя загрызла совесть, и он отправился к своему участковому.
– Зачем? - не поняла я.
– Чистосердечно признаться, разумеется.
– В чем?
– Сам найдет что-нибудь, - отмахнулось от меня начальство. - Я не ангел-хранитель, чтобы каждый шаг его контролировать.
Я уже было собиралась открыть рот, чтобы сказать что-нибудь в ответ, но тут в дверях школы показались Танька с выражением крайней растерянности на лице, и ее ничего не подозревающий младший брат. За ними вплотную шли печально известные мне личности в черных костюмах, в количестве три штуки. Вот и вы, голубчики, давно не виделись!
Я почему-то вспомнила, как Терентий выговаривал Велимиру о том, что его подручные "совсем от рук отбились". Но мельком, сейчас меня гораздо больше заботило то, как вызволить из неприятностей Таньку. Меня опередил волхв:
– Ребята, - обратился он к "агентам Смитам", - вам помощь не требуется?
– Уходи, волхв Борилий, пока не поздно, - молвил правый бритый агент. - Это не твоя территория.
На этом его выступление и закончилось. В следующий момент он со товарищи уже корчился на асфальте, вопя на всю округу, и воздевая к небу руки, по которым стекал расплавленный металл.
– А ты, я вижу, так и не продвинулась в постижении железа, - погрозило мне пальцем начальство. - Это и твое упущение тоже, - строго посмотрело оно на металлиста.
– Когда вернемся, тогда и займусь ее воспитанием, - спокойно отреагировал тот. - А сейчас она полезнее такая, какая есть.
Волхв ничего не ответил. Взял в одну руку пялившегося на бандитов Димку, чемодан - в другую, пристально взглянул на Таньку, подмигнул нам, и исчез в телепорте. Люди в черном к тому моменту уже лежали без движения. И с отшибленной памятью, были у меня такие подозрения.
Танька рядом с нами заморгала.
– Пойдемте, что ли в кафе, ребята, - как ни в чем ни бывало, сказала нами. - Тут такое мороженое подают, просто закачаешься!
Угу, от холода окочуришься! Ну, Борис Иванович, ничего поадекватнее внушить не мог человеку? Ветер-то какой пронизывающий, и градусник вон, всего двенадцать выше нуля показывает.
* * *
Мороженое в кафе было и впрямь выше всяких похвал. Обстановка тоже была уютной,
Если бы еще посетители не дымили, было бы вообще великолепно. Но я сама выбрала этот зал, потому что только в нем стояли мягкие кресла. И, кроме того, тут царил приятный полумрак из-за плотных бардовых гардин, что также соответствовало моему сумрачному настроению. В соседнем же зале столы стояли как попало, видимо его банально не успели отделать, как подобает. Я бы не удивилась, если бы там подавали мороженое в жутких общепитовских щербатых кружках с отбитыми ручками, а не в изящных вазочках.
– Будете пассивными, - после некоторых раздумий сказал металлист, доставая из кармана косухи кисет с табаком и машинку для самокруток.
– Что-то не видела тебя раньше за этим занятием, - удивилась я.
– Я курю редко, но метко, - пожал плечами Илья. - И, если это тебя утешит, у меня табак гораздо лучше пахнет, чем то безобразие, которым тут…
– Извините, к вам можно присесть?
– Ой, Тимофей Васильевич, какими судьбами? Конечно, садитесь.
Над нашим столиком навис тип ничем не примечательной наружности. Худощавый, с какими-то серыми волосами, и удивительно невыразительными глазами. Одет он был тоже в слегка помятый костюм, который наверняка можно было купить за небольшие деньги в любом местном универмаге. Безо всякого выражения на лице он скользнул по нашим с металлистом физиономиям, после чего сосредоточил свое внимание на своей клиентке.
– Да так, мимо проходил, случайно вас в окно углядел, - ответил непрошенный гость. - Ну как, вы что-нибудь решили? - изобразил он на лице некое подобие интереса.
Физиономия не слушалась, эмоции на ней плохо отражались.
Я насторожилась. Как нас можно углядеть в это занавешенное окно? Нет, конечно, какие-то просветы там имеются, но о том, чтобы кого-то рассмотреть внутри, да еще в этом табачном дыме, и речи не шло. Я посмотрела на компаньона. Дотошный металлист, как ни в чем ни бывало, свернул сигаретку тоненькую, и наслаждался хорошим табаком с таким видом, будто ему все вокруг было по барабану.
"Возьму-ка я с него пример, а то что-то нервы стали совсем ни к черту", - решила я. Расслабилась. И, как всегда со мной бывало, тут же ко мне пришла мысль, показавшаяся настолько дикой, что я ее постаралась задвинуть куда подальше, пока она не осозналась как следует. Мысль испугалась столь массированной атаки со стороны мозга, и ретировалась.
– …А где же ваш симпатичный братик? - тем временем пытал Таньку специалист по недвижимости.
– К знакомым отправили, - опередила я Таньку. - А что?
– Да так, ничего. Просто спросил, - моментально ушел от ответа Тимофей Васильевич. - Ничего. Ладно, мне пора, - поспешил попрощаться он.
А я подумала, что надо бы проверить, существует ли та квартира в "красных домах". Не нравился мне этот риэлтор.
Квартира в "красных домах" существовала. И продавалась. Правда, цена была не совсем та, которую назвал риэлтор, а такая, что три тысячи зеленых автоматически попадали ему в карман. Но вот это как раз было самым нормальным в этой истории. Куда подозрительнее было бы, если бы Тимофей ничего не наварил бы со сделки.
"Значит, все дело в алчности", - подтвердила я для себя причину неприязни к риэлтору. - "Ну, тогда собьем с его цены тысячи полторы, и ладно!" - чуть повеселела я.
В таком вот расчудесном настроении я вернулась из комнаты, где проверяла информацию, в кухню, где застала подругу, пребывающую в тяжких раздумьях по поводу того, как нас всех разместить. Мы уселись за стол, поставили чайник на газовую плиту. Я, не дожидаясь чаю, схватила со стола большое яблоко.
– Ты чего такая задумчивая? - деловито поинтересовалась я.
– Да вот, размышляю о том, как мне вас устроить. По-хорошему, конечно, надо бы поселить вас у родителей, там большая двуспальная кро…