Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не очень преуспев в получении достоверных сведений о судьбе Якова Джугашвили, Кокорин-Скрябин-«Игорь» зато сумел удачно провести операцию по дезинформации противника.

Своей героической гибелью Яков Джугашвили стал удобной фигурой для официального советского мифа. Впервые его попытались канонизировать еще при жизни Сталина. Светлана Аллилуева утверждает: «Была сделана попытка увековечить его (Якова. — Б. С.), как героя. Отец сам рассказывал мне, что Михаил Чиаурели, собираясь ставить марионеточную «эпопею» — «Падение Берлина», советовался с отцом: у него был замысел дать там Яшу как героя войны. Великий спекулянт от искусства, Чиаурели почуял, какой мог бы выйти «сюжет» из этой трагической судьбы… Но отец не согласился. Я думаю, он был прав. Чиаурели сделал бы из Яши такую же фальшивую куклу, как из всех остальных. Ему нужен был этот «сюжет» лишь для возвеличения отца, которым он так упорно занимался в своем «искусстве». Слава Богу, Яша не попал на экран в таком виде…

Хотя отец вряд ли имел это в виду, отказывая М. Чиаурели, ему просто не хотелось выпячивать своих родственников, которых он, всех без исключения, считал не заслуживавшими памяти.

А благодарной памяти Яша заслуживал; разве быть честным, порядочным человеком в наше время — не подвиг?..»

Своя логика в поведении Иосифа Виссарионовича была. Он прекрасно понимал, что все его родственники останутся в истории только благодаря ему, «великому Сталину» (это словосочетание, по свидетельству рада мемуаристов, он не раз произносил с иронией). И не хотел раздаривать свою славу столь дешево. Культ личности был для Сталина определенным капиталом, гарантирующим незыблемость его власти в стране.

Только два десятилетия спустя, в 1970 году, образ изможденного, но не сломленного пленом старшего лейтенанта Джугашвили, гневно отвергающего предложение генерала А. А. Власова присоединиться к его Русской освободительной армии, появился в киноэпопее режиссера Юрия Озерова «Освобождение». Он хорошо запомнился зрителям. Через несколько лет после премьеры фильма, 28 октября 1977 года, указом Президиума Верховного Совета СССР, подписанным Л. И. Брежневым, Яков Иосифович Джугашвили был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени. Восемь лет спустя, в последние месяцы правления К. У. Черненко, орден передали на хранение дочери Якова Галине.

Давайте представим себе на минутку, что в июле 41-го в немецком плену оказался бы не Яков, а Василий. Ничего невероятного в таком повороте событий не было. Представим себе, что Василий отправился бы на фронт 22 июня 1941 года в составе одного из истребительных авиационных полков, в первых боях был бы сбит и оказался в плену.

Я уверен, что он никогда не предал бы отца, отказался бы от сотрудничества с немцами. Его могли убить, как Якова, якобы при попытке к бегству Только сам Василий свою смерть не приблизил бы никогда. За восемь лет пребывания в советской тюрьме он на самоубийство не покушался. Если бы Василия все же убили в немецком концлагере, вокруг него наверняка бы создался положительный пропагандистский миф, возможно, еще при жизни Иосифа Висссарионовича. Ведь генералиссимус гораздо больше любил младшего сына, чем старшего. Тогда бы Василий Сталин остался в сознании народа героем войны, погибшим в фашистской неволе, а не генералом-пьяницей, прославившимся кутежами и самодурством (тут уж хрущевские пропагандисты постарались).

В 42-м истребительном авиаполку, где Василий Сталин служил командиром эскадрильи, помощник командира полка Г. В. Зимин получил задушевное напутствие в Управлении ВВС: «Пропустишь Василия за линию фронта — головой отвечаешь!..» Эскадрилья Василия Сталина была вооружена новыми истребителями Як-1, на которых ни сам комэск, ни многие его подчиненные еще не летали. Для тренировки должны были поступить самолеты-спарки (со спаренным управлением), но их все не было. И Василий не вытерпел.

О том, что произошло дальше, рассказал писателю Станиславу Грибанову бывший командир 42-го авиаполка Федор Иванович Шинкаренко: «Однажды утром, работая в штабе, я услышал гул самолета. Погода была облачная, заявок на боевые вылеты не поступило, учебно-тренировочные полеты не планировались. «Кто же самовольничает?» — встревожился я. Подошел к окну и вижу «як», выруливающий на взлетную полосу. Звоню на стоянку. Докладывают: «Командир эскадрильи решил выполнить тренировочный полет». Только этого не хватало! Без единого провозного — и сразу самостоятельный?..

Василий взлетел уверенно. Набрал высоту до нижней кромки облаков, выполнил, как принято, круг — маршрут с четырьмя разворотами в районе аэродрома — и запросил по радио: «Я — Сокол. Разрешите посадку?»

Скорость на «яке», как в воздухе, так и посадочная, была значительно больше, чем на «ишачке». Летчик сообразил, что будет перелет, и принял грамотное решение — уйти на второй круг, чтобы не промазать и приземлить машину в безопасных пределах летного поля. Но только с третьего захода колеса «яка» коснулись земли. Василий справился с посадкой, хотя пробег самолета оказался больше рассчитанного. Многие на аэродроме тогда видели, как истребитель вырвался за посадочную полосу, а затем стремительно понесся на линию железной дороги…

Кто-то сказал, что у пьяных и влюбленных есть свой ангел-хранитель. Василий был трезв. Но того, что произошло дальше, другому хватило бы на полжизни — вспоминать да описывать в ярких красках. Самолет на большой скорости ударился о железнодорожное полотно, вздыбился, перескочил через рельсы, чудом не зацепив колесами шасси, и остановился в нескольких метрах от глубокого оврага…

Конечно, я отчитал тогда Василия, пытался образумить его, но он беспечно отмахнулся, мол, что шуметь — маши-на-то цела. А потом откровенно заявил: «Надоело сидеть, когда другие летают. Я все-таки комэск. Сколько, в конце концов, ту спарку ждать!..» И тут Василий вдруг предложил: «Отпусти в Москву. Даю слово: будут у нас те машины!»

Командир полка отпустил Василия в столицу, и тот слово сдержал. Шинкаренко же постарался избавиться от опасного подчиненного. С помощью комиссара полка Лысенко и начальника ГлавПУРа Л. З. Мехлиса удалось добиться назначения сына Сталина начальником Инспекции ВВС. Так что Василий пригнал в полк обещанные спарки и улетел обратно в Москву к новому месту службы.

Владимир Аллилуев позднее в мемуарах так прокомментировал это назначение своего двоюродного брата: «Услужливое окружение придумало для Василия какую-то инспекторскую должность, чтобы подальше держать его от фронта. Возможно, в этом и был некий политический резон, но на пользу Василию это не пошло. Он маялся от безделья и пристрастился к спиртному (в действительности пить Василий начал значительно раньше, еще в Качинской школе. — Б. С.). На даче в Зубалово, где жила наша семья, начались шумные застолья. Однажды Василий привез сюда известного деятеля кино А. Я. Каплера и произошло его знакомство со Светланой (закончившееся для «известного деятеля» довольно плачевно. — Б. С.). Слухи об этих гулянках дошли до Сталина, и в конце концов произошел грандиозный скандал, Зубалово закрыли, все — и дед, и бабушка, и моя мать — получили «по мозгам».

Впрочем, во время службы в инспекции Василий не только от безделья маялся и водку пил, но и совершил свой первый боевой вылет и заслужил орден Красного Знамени. Случилось это в 42-м году. Артем Сергеев так рассказывал об этом подвиге сводного брата Феликсу Чуеву: «Орден Красного Знамени ему (Василию. — Б. С.) дали за то, что он разогнал немецкие бомбардировщики, летевшие бомбить наш тыл. Поднялся в небо на незаряженном истребителе наперерез строю… Командующий, с земли наблюдавший эту картину, не зная, что там сын Сталина, велел наградить летчика…»

В октябре 41-го во время инспекционной поездки на авиазавод в Саратов Василий Сталин встретился с молодой женой известного кинодокументалиста Романа Кармена Ниной Орловой, с которой когда-то учился в одной школе. Между ними возникла любовь. Финал этой истории был трагикомичным. Связь Василия и Нины стала известна всей Москве. Сын Сталина открыто жил с женой Кармена, забыв о Гале Бурдонской. Через своего друга, начальника личной охраны вождя генерала Н. С. Власика, Кармен пожаловался Верховному главнокомандующему. Вождь начертал юмористическую резолюцию: «Верните эту дуру Кармену. Полковника Сталина арестовать на 15 суток. И. Сталин». Дело было уже в декабре 42-го, когда Василий Иосифович имел три большие звезды на погонах (в полковники его произвели еще в 42-м, прямо из майоров, минуя подполковничий чин). После этого инцидента отец наконец направил сына на фронт.

29
{"b":"863578","o":1}