– Шайбу! – орут они. – Шайбу! Шайбу! Да-а-а! Есть!

Мои парни тоже радуются. Заказываю себе еще бутылку воды, десерт для ведьмочки, надеюсь, Рус не обидится. Это простая вежливость без всяких претензий на что-то другое. Ухожу в сторону туалетов, чтобы помыть руки и умыться холодной водой.

Поплескав в рожу, вытираюсь салфетками, смотрю в свои глаза в отражении. Зрачки расширенные, пульс учащенный, и на ширинку давит. Не так, чтобы сильно, но тело дает намеки, что мозг прав и мне нужен секс.

Еще раз умываюсь, делаю несколько вдохов и выдохов по специальной технике, чтобы выровнять пульс.

Абсолютно спокойный выхожу в узкий коридорчик, ведущий в зал, и в который раз за сегодня оказываюсь в плену болотных глаз.

Ире становится неловко от такой близости с малознакомым взрослым мужиком. Она все же смущается. Мы аккуратно двигаемся, но получаем абсолютно обратный эффект. Ведьмочка прижата лопатками к стене, а я очень, очень близко. Настолько, что чувствую тепло ее тела и тонкий запах кожи с ароматом цветочного мыла.

В ее волосах остались «осколки» сухого листа. Глядя ей в глаза, тянусь и выпутываю их. Показываю, выложив на ладонь, и сдуваю в сторону. И встает у меня теперь капитально. На нее! Пульс не просто разгоняется, он лупит по всему организму. Давно я таких спецэффектов не ловил от юных барышень.

– Беги, Ира… – Голосовые связки шлют меня нахер, скрипят и хрипят как при воспаленном горле.

– Что? – Ее зрачки расширяются и затапливают тьмой болотные глаза.

– Ты же бежала куда-то, – прокашлявшись, отвечаю ей. – Беги, а то там мороженое растает.

Делаю шаг назад и снова ухожу в сортир, чтобы продышаться как следует и вернуться к своим пацанам в адеквате.

Ирина

Предстоящее замужество выбивает из колеи, а личные переживания заполняют мозг по максимуму. Чтобы получить повышенную стипендию, надо много заниматься, но как, если сосредоточиться на учебе не получается? Это очень злит, а тревожное ожидание изматывает. Моя жизнь буквально подвисла в воздухе. Все думаю и думаю, представляя различные варианты развития событий. А если Рустаму не удастся договориться с отцом? Мне нужен план «Б», но его, конечно, нет.

Падаю спиной на кровать и устремляю взгляд в потолок. На подвешенных разноцветных птичек из картона, что клеили вместе с мамой. Когда-то давно, наверное, еще в прошлой жизни. Так вышло, что я ее почти не помню. Ее не стало, когда мне было шесть. Мы вместе попали в аварию. Мама погибла сразу, а я долго лежала в больнице и осталась хромой уродкой. Этот день перевернул мою жизнь с ног на голову, а привычный мир разрушил до основания.

Негромкий стук в дверь выдергивает в реальность. Резко сажусь на постели и жду.

– Можно? – Рустам заглядывает в комнату.

– Конечно, проходи, – свешиваю ноги с кровати и нетерпеливо ерзаю.

– Как ты, сестренка? – Рус присаживается рядом, мягко обнимает за плечи и втыкается губами в макушку.

Брат родной мне по отцу, но единственный человек, который искренне любит меня и поддерживает. Если бы не он, мне бы ни за что не разрешили поступать в медицинский.

– Ты поговорил с отцом? – смотрю на него и нервно кусаю губы.

– Ир, – укоризненно вздыхает Рустам и нехотя отстраняется.

– Рус, ты обещал!

– Я поговорил, но результат тебя не обрадует. – Он поднимается на ноги и отходит к окну. Не хочет смотреть в глаза.

– Почему?

– Я тоже считаю, что брак с Асадом пойдет тебе на пользу. – Каждое слово брата причиняет боль. – И не только тебе, но и всей нашей семье.

– Но Рустам! Я не хочу, – вскакиваю с кровати и слишком эмоционально пытаюсь донести свою позицию. – Я же не вещь, которую можно просто взять и выкинуть.

Он предал меня? Вот так просто принял другую сторону, совершенно не заботясь о моих желаниях и потребностях. Конечно, кто я такая? Приживалка в чужом доме, от которой все хотят скорее избавиться. Я всегда чувствовала себя лишним, ненужным элементом в этой семье.

– Это все из-за того, что я уродка, да? – горько усмехаюсь. Они всегда меня стыдились. – Но я же не виновата, что так случилось…

– Прекрати! – огрызается брат, повышая голос. – Никакая ты не уродка. Просто пришло время… Каждой девушке нужен сильный и заботливый мужчина.

– Как ты? – хмыкаю с вызовом. – Или этот твой Ворон?

– При чем тут он? – Рустам опасно прищуривается, а я лишь пожимаю плечами.

– Не знаю, – нарочно продолжаю его дразнить. Это защитная реакция, она всегда так работает, когда мне нужно скрыть истинные чувства. – Только я все равно не выйду за этого вашего Асада.

– Волю отца надо исполнять, – цедит Рус сквозь зубы и сжимает кулаки. Может и ударить, хотя ни разу не поднимал на меня руку. Только Эльмира позволяет себе подобные вольности.

– Я даже не мусульманка, – показываю православный крестик на своей груди. – Его это не волнует?

– Отец объяснил это волей твоей покойной матери. Через полчаса жених приедет свататься, будь готова спуститься.

– Ни за что! – складываю руки на груди и вздергиваю подбородок.

– Ира! – повышает голос Рус. – Прекрати паясничать! Ты должна произвести хорошее впечатление.

– А произведу незабываемое! – огрызаюсь в ответ.

Ну нет во мне покорности. Не зародилась изначально, а воспитать не вышло. Я вся в мать, как говорит Эльмира, и горжусь этим.

Брат строго качает головой и выходит из комнаты. А меня взрывает от переизбытка эмоций. Психую и с остервенением раскидываю вещи по комнате. Все, что попадается под руку, летит на пол и об стену.

Бесит! И ситуация, и люди эти! Как лучше они хотят!

Но самое гадкое, что я не могу просто взять и уйти. У меня нет ничего. Ни денег, ни жилья, ни работы. Я росла в закрытом пространстве и совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни. А еще очень страшно остаться одной. Этот страх прорастает откуда-то из детства.

Выпустив пар, выдыхаюсь и сползаю по стене на пол. Внутри как-то пусто и вязко. Тяжело дышу и прикладываю ладони к пылающим от негодования щекам. Размялась отлично, теперь надо что-то придумать. Что-то такое, чтобы этот Асад сам от меня отказался.

Он ждет скромную и покорную девственницу, которая будет смотреть ему в рот и обслуживать? Придется его разочаровать. Раз уж хочет жениться, пусть посмотрит на товар лицом, точнее, на меня настоящую.

Усмехаюсь своей гениальной идее и неуклюже поднимаюсь на ноги. Решительно распахиваю дверцы шкафа и сдуваю с лица прядь, что закрывает обзор. К черту скромность и добродетель. Целомудрие туда же в топку. Только мини, только безвкусица.

Выкидываю из шкафа на кровать все, что может подойти для выбранного образа. Минут двадцать у меня в запасе. Негусто, придется ускориться.

Рассматриваю отражение в зеркале и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Получилось неожиданно ярко и очень вульгарно. Я даже не предполагала, что все это имеется в моем шкафу. Черные колготки в сеточку, ярко-красная кожаная юбка, едва прикрывающая ягодицы. И черный топ с глубоким V-образным вырезом.

Родители меня убьют… Но отступать уже некуда. Делаю высокий хвост и рисую жирные стрелки. По губам прохожусь помадой в цвет юбки и выуживаю единственные туфли на каблуке. Дойду ли? Стоит рискнуть, а то образ получится неполным. Образ хромой-шлюхи? Просто супер.

Трель дверного звонка заставляет вздрогнуть. Приехал. Пунктуальный, гад.

Сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. Пора.

Кидаю последний взгляд в зеркало и обильно поливаю себя приторно-сладкими духами. Надеюсь, этот Асад не слепой и в ужасе сбежит от меня.

Довольно усмехаюсь и выхожу из комнаты на негнущихся ногах.

Осторожно, чтобы не оступиться, спускаюсь по лестнице. Почти дохожу до первого этажа. В этот момент входная дверь открывается и появляется не Асад… а Ворон.

Как так?

Ирина