— 460! — строго поправил генерал Мельник.
Путешествие из Эссена в Москву (Не Радищев).
Прямого рейса в Эссен не существовало. Необходимо было лететь до Дюссельдорфа через Прагу.
— Прага-где это? — не понял я.
Строгая тетка в униформе в Центральном агентстве авиасообщений уставилась на меня.
— Прага-это Чехия, гражданин!
— Да ладно! — вырвалось у меня.
В последней раз, когда мне пришлось побывать на месте бывшей Чехии, там была обширная радиоактивная яма, в которой можно было находиться не более получаса при наличии тяжелого скафандра радиационной защиты. Желательно вообще из танка не вылазить.
Нищему собраться только подпоясаться. Что искать мне в родном доме? Холодильник с протухшими продуктами?
Уже находясь в зале ожидания в Курумоче, осмелился набрать номер Вершинина. Тот находился вне зоны доступа.
Тогда я позвонил в СК, представился реально существующим и даже где-то работающим, сотрудником прокуратуры и спросил про Палыча. Собеседник дал телефон отдела кадров, а уже там сообщили, что следователь Вершинин направлен в служебную командировку в санаторий «Волжские зори»-частное владение кандидата в президенты Сергея Боярникова. Большего по телефону мне сообщить отказались.
Успокоенный, что напарник жив, я вылетел в Прагу. А то что это именно Палыч, а не Двойник, я был уверен. Иначе он сидел бы в «сауне» генерала Мельника.
В Праге у меня была запланирована пересадка на самолет авиакомпании Germanwings, название которой я воспринял как экзотику. Лететь пришлось на «Боинге», что воспринималось уже как запредельная экзотика.
Перед взлетом у немцев что-то там поломалось, и слесаря стали с грохотом рихтовать отошедшие листы на крыльях! Ей Богу, не вру!
До Праги летели больше 6-ти часов, ещё полтора часа-и Дюссельдорф.
Необходимо было пройти таможенный контроль, но в сервис-центр в терминале А выстроилась не хилая очередь из пассажиров с багажом, сваленном на одинаковые тележки с колесиками.
Мне приходилось тут бывать, помнится, я даже стрелял где-то в зале ожидания, и знал, что на нулевом уровне имеется круглосуточная дежурная служба. Но стоило мне направиться туда, как дорогу преградил полицейский в мешковатых штанах и бронежилете поверх светлой безрукавки. Кроме пистолета он был вооружен так же и автоматом.
— Дай пройти, я спешу! — потребовал я по-русски.
Надо сказать, за границей я всегда работаю по подложным документам той страны, где нахожусь. Но в этот раз в силу специфики проводимой операции я впервые в жизни выступал под настоящим именем. Служба в конторе конечно не афишировалась. Просто турист.
— Ich verstehe Sie nicht! Welche Sprache sprechen Sie? — затараторил буль[4].
— Говори по-русски, идиот! — не выдержал я. — Как тебя в полицию приняли без знания русского?
Из всего этого буль понял только слово «Идиот».
— Идиотн? — возмущенно взвизгнул буль, весу под центнер, а визжит как гимназистка.
Он схватил рацию и затараторил в нее с той самой скоростью, с которой мне надо было улепётывать. Я понял, что мое дело десятое, потому что мир сошел с ума.
Я скоренько поднялся в терминал А, где очередь успела рассосаться и зарегистрировался на таможне.
— Говорите по-немецки? — спросил таможенник.
Наученный горьким опытом, я признался, что говорю, но плохо. Хорошо у меня получалось только «Руки верх!» и «На кого работаешь?»
— Цель визита в Дюссельдорф?
— Хочу посмотреть собор.
— Какой?
А хрен его маму знает. Дюссельдорфский!
Спросив у таможенника, где находится прокат машин, я выбрал «ниссан» за 5 тысяч рублей в сутки. Слава Богу, хоть рубли приняли, а то Зюзин снабдил меня кучей фантиков с забавным названием «еуро».
До Эссена оставалось чуть более 30-ти километров, и я покатил по автобану.
Эссен.
Торгпредство располагалось на одной из улиц, веером отходящих от Берлинер Платц, но прямиком в адрес я не поехал, направившись поначалу в огромный торговый центр Limbecker Platz.
Дело в том, что, получая машину, я проверил ее при помощи спец аппаратуры. Никаких жучков не обнаружил. Но при въезде в Эссен жучок появился! При этом я нигде не останавливался, даже на заправке, так как получил машину, как и положено с полным баком.
В торговом центре я поднялся на этаж, где располагались рестораны, но есть в них естественно не стал. Вонь стояла еще та. По инерции я проверялся, отлично понимая, что профессионала мне не обнаружить. Да и народу в центре было столько, батальон можно спрятать.
В пределах ста метров от центра находились уже нормальные рестораны. Я зашел в первый попавшийся под названием «Фарина». Не заморачиваясь, взял нормальную еду. Котлету с картошкой, правда с картохой лажанулся-подсунули печеную в кожуре. А ля пейзане!
Заев все мороженным-спагетти, вернулся за машиной. Только что пробило 14 часов, в Самаре уже 4. Я же выставил местное время. В командировках я всегда так делал. Чем скорее ты оторвешься от расслабляющих местных реалий, тем больше шансов выжить.
Задание не предполагало трудностей, иначе меня бы не послали. Напрягало появление «маячка» на машине. Кому я понадобился? Либо местные спецы проверяли всех из России. Возможно плановый рейд. Отчитаются и забудут.
Торгпредство располагалось в офисном центре, расположенном в многоэтажном здании. Я показал вахтеру документы, он записал данные в журнал и пропустил.
Необходимо было подняться на лифте на 5-й этаж. Когда я вошел в кабину, следом быстрым шагом вошла ухоженная дама лет 30-ти. Судя по отсутствию нормальных глаз-кореянка либо японка. Одежда немецких брендов утверждала, что натурализованная. Я знал несколько натурализованных в европейцев азиатов, в мире нет более борзых людей. Они ведут себя вызывающе, потому что считают себя более немцами, чем сами немцы. Они все время доказывают эту бредовую идею, хотя у них никто не требует доказательств.
У меня в голове возникла мгновенная комбинация-дама уходит чуть в сторону, я дергаюсь и попадаю горлом на остро заточенный нож. Так что я на самом деле дернулся-и прижался спиной к зеркальной стене. Кореянка моментально приняла это за оскорбление, и сама бросилась в атаку, аки кобра, которой наступили на хвост.
— Sie pervers?[5] — задала она вопрос, будто ругнулась.
— Nicht Liebe zuzuwenden Rücken Gefahren![6] — возразил я.
— Вы трус!
Я вышел раньше, кореянка оценила мою хромоту и уничижительно усмехнулась. Что взять с калеки? В отличии от чистокровных арийцев, она представления не имела о толерантности. Вернее, посчитала ниже своего охринительно высокого достоинства опускаться до хромоножки.
Восток дело тонкое.
Торгпредство занимало несколько офисов. Нужный номер был у меня в мозгу. Я зашел и спросил у девушки, сидящей с краю, где мне найти Аркадия Юрьича. Она указала на дверь в глубине комнаты.
В указанной комнате находились два офисных места, но было занято лишь одно. Аркадию Юрьевичу было не больше 30-ти. На вид самый обычный клерк. Стол завален бумагами. Цифры на мониторе. Судя по всему, он был чрезвычайно занят-разговаривал по телефону и одновременно что-то писал.
— Моя фамилия Бекк! Вас должны были предупредить! — сказал я, поздоровавшись.
Аркадий запнулся, быстро скомкал разговор, суетливо вскочил, закрыл дверь.
— Как доехали? Здесь можно говорить, прослушки нет!
— Береженого бог бережет! — сказал я, включая на мобильном программу «антишум».
Теперь нас мама родная не разберет.
— Оставим пустопорожние разговоры! — отрезал я. — Где я могу забрать груз? Мне нужен автомобиль, желательно не имеющий отношения к торгпредству, и оружие.
Мой пыл сбил с него настрой.
— Не имеющий отношения к торгпредству? — пролепетал он. — Где же я его возьму?
— Это ваши проблемы! На мою машину какой-то паразит «жучки» поставил.