И тогда Владимир решился. Он давно все обдумал. Самое главное — вовремя оглянуться.

— Такая диссертация не принесет удовлетворения ни мне, ни горнякам. — Владимир смотрел, не мигая, на Бокова. Губы упрямо сжаты, брови торчат. Тронь пальцем — заискрит.

— Хорошо, Владимир Петрович. Я понял. Но поскольку вы — аспирант-заочник и тема диссертации утверждена министерством, вашу судьбу будет решать ученый совет института...

В обеденный перерыв Владимир отвез в редакцию республиканской газеты свою статью. Его принял заведующий отделом науки Сидоренко. Прочитав рукопись, оживился:

— Очень интересный материал! Думаю, что мы обязательно напечатаем эту вещь. Проблемы, затронутые в статье, весьма важные... Я бы сказал — государственные. Да и написано все вполне профессионально, живо...

Владимир смущенно заметил, что литературно статью оформил брат Александр, справедливо было бы считать его соавтором. Но Сидоренко, приглаживая рукой блестящие, тщательно расчесанные на прямой пробор волосы, расспросил немного о Саше и, уточнив некоторые детали по выполненной Владимиром в Кедровске работе, вежливо сказал:

— Понимаете, лучше, чтобы автор этой статьи был один.

Владимир не возражал, считая, что Сидоренко в таких вопросах — дока.

На улице стояла поздняя осень. Дымилась вода в Днепре, промозглый северный ветер гнал по тротуарам скрюченные листья каштанов. Привяли и осыпались желто-коричневые чернобривцы в сквере на Крещатике; по утрам земля дышала прозрачной стынью, трава на газонах была белой от изморози, а лужи затягивало матовыми ледяными иголками.

День у Игоря Николаевича Бокова начинался ровно в пять утра. Он вставал и, облачившись в тренировочный костюм, распахивал окно, увитое снаружи голыми плетями винограда. Все движения Игоря Николаевича были неторопливые, плавные. Он с детства усвоил, что точный, строго выполняемый распорядок дня не только укрепляет здоровье, но и позволяет человеку достичь любой цели.

Сверху виден был кусочек Крещатика: огромные электрические часы на здании Главпочтамта, серый проем подземного перехода. Игорь Николаевич любил эти утренние минуты, когда можно было, ни о чем не думая, постоять немного у окна, наслаждаясь тишиной. Город еще спал, машин почти не было.

Сделав под бодрящую музыку зарядку, поставил новую пластинку. Спустя несколько секунд по комнате поплыли задумчиво-грустные, размеренные звуки «Меланхолической серенады» Чайковского. Ее он предпочитал всем остальным, полагая, что только она одна способна по-настоящему настроить его на трудовой день. Кажется, и Марина любила слушать эту удивительную серенаду... Интересно, как она сейчас живет там, в Ялте? Пять лет уже минуло с того дня, когда они развелись. Да, туберкулез — болезнь страшная. Источит тебя, как червь старый шкаф. Не завидует он ей: видная, умная, кандидат наук, а здоровья нет... Кстати, не забыть бы: пора и ему «просветить» легкие. Последний раз рентгеноскопию грудной клетки он делал ровно год назад. Надо регулярно проверяться, у него ведь тоже находили раньше затемнение в легких. На учет даже взяли...

Игорь Николаевич подошел к коричневому столику, на котором возвышался аквариум с рыбками. Несколько минут молча любовался им.

Шелковистый песок, перламутровые рапаны, широкие зонтики таиландских папоротников, пестрые нити водорослей... И среди всего этого — рыбки. Светло-коричневые юркие кардиналы; миниатюрные, черно-желтые, с широкими вуалевыми хвостами и длинными плавниками-шарфами гуппи; красно-голубые дискусы; белые, с розовыми хвостовыми отростками меченосцы... Вода в аквариуме подсвечивалась люминесцентной лампой, вмонтированной в створку моллюска, а понизу, в песке, вилась выкрашенная в голубой цвет трубочка для подачи кислорода из портативного компрессора.

Игорь Николаевич любил аквариум и его обитателей, любил давно, еще с детства. Это было его хобби, и он ни от кого не скрывал своего увлечения, напротив, даже гордился этим. В наш космический век, как считал Игорь Николаевич, человек должен как можно чаще бывать наедине с природой. И здесь ему на помощь приходит аквариум, это маленькое чудо. Глядя на всех этих разноцветных, ярких, непохожих одна на другую рыбок, завезенных в нашу страну из разных уголков планеты, ты словно бы окунаешься в теплые и прозрачные воды Индии, Бразилии. Новой Зеландии... Чудесный экзотический мир аквариума успокаивает нервы, поднимает настроение.

— Ну, что, любушки, кушать, небось, хотите?.. — Игорь Николаевич достал из холодильника алюминиевую, в дырочках банку, в которой хранился сухой корм — дафнии и гамарусы, — и стал кормить рыбок. — Ишь, как проголодались!.. Э-э, дорогой товарищ дискус, ты сегодня вялый. Ну-ка, попробуй... Вот так! Молодцом!

Приняв теплый душ, Боков плотно позавтракал и взял стопку советских и зарубежных журналов по горному делу, которые вышли в прошлом месяце. Пора было приниматься за изучение научных статей, на это выделялся ровно час. И такой распорядок дня выполнялся Игорем Николаевичем вот уже более десяти лет. Помехой могла служить разве что болезнь или командировка. Но ни того, ни другого сегодня, слава богу, не было, и все же Игорь Николаевич, удобно расположившись в кресле, журналы просматривать не стал. Точнее — не мог, потому что мысли сейчас были заняты другим. Из головы не выходила эта дурацкая история с Владимиром Кравчуком. Позавчера звонили из редакции республиканской газеты. Заведующий отделом науки Сидоренко интересовался личностью Владимира Кравчука, чем он занимается и хорошо ли выполняет порученное ему дело. А когда заинтригованный Игорь Николаевич попросил объяснить суть происходящего, Сидоренко выложил все. Оказывается. Кравчук-младший написал в газету статью, и теперь редакция проверяет изложенные в ней факты, консультируется у специалистов. Сидоренко обратился к начальнику отдела гидрогеологии ВНИГИ Петру Михайловичу Кравчуку, но тот, сославшись на родственные с автором статьи отношения, посоветовал «для вящей объективности» поговорить с непосредственным руководителем темы по дренажу. То есть с ним, Игорем Николаевичем. Хитер старый Кравчук, хитер, как снежный барс! Хочет быть кристально чистеньким. И в то же время спихивает с себя ответственность. Расчет верный. Пусть, мол, Боков решает — ему легче. Все знают, что у него есть опора в министерстве — в лице Назара Платоныча...

Игорь Николаевич попросил Сидоренко привезти статью в институт. И в те несколько часов, что оставались до прихода газетчика, составил четкий план своих действий.

Прочитав статью. Боков перво-наперво ознакомил с ней Петра Михайловича и попросил высказать свое мнение.

Кравчук-старший, как всегда, был осторожен.

— Я бы не хотел, чтобы это появилось в печати, — сказал он меланхолическим голосом. — Хлопот тогда не оберешься. Да и врагов мы наживем немало. Особенно — в верхах!

Игорь Николаевич давно чувствовал, что начальник отдела его побаивается. Он понимал, откуда идет эта боязнь. И потому старался при каждом удобном случае недвусмысленно подчеркнуть свои связи с Назаром Платонычем. Но сейчас в этом не было никакой необходимости. Кравчук-старший занял выжидательную позицию, и это вполне устраивало Игоря Николаевича. Он так прямо и заявил Сидоренко:

— Мы с Петром Михайловичем Кравчуком — против печатания статьи в вашей газете. Многие положения спорные. Конечно, это дело газеты — печатать присланный материал или нет. Но коль вы уж обратились к нам за консультацией, то извольте считаться и с нашим мнением. Если бы автор писал только от себя, не затрагивая интересов коллектива, я бы промолчал. Но Владимир Кравчук бросает тень на весь наш орденоносный научно-исследовательский институт. Да и не только на институт. А министерство?! А Госстрой и Комитет по науке и технике?! Они ведь одобрили подземную систему осушения на Южном участке! Что же, там глупцы сидят?! Дружеский совет вам, товарищ Сидоренко: не спешите с выводами. Как бы у вас после публикации этой статьи не появились неприятности...