– Хорошо, Мартин, благослови нас, и мы завтра же поедем в тот город, – ответил Фабиан Сарто, не удостоив растерянный взгляд Эдвина хоть малейшим вниманием.
– Благодарю вас, братья! Я буду с нетерпением ждать известий из Финстервальде. Часто бывает, что язычники, обращенные в христиан, ведут более целомудренную жизнь, чем мы. Помогите этим людям найти Бога, пока мы здесь будем бороться с дьяволами, гуляющими в рясах. Я верю, что все получится, буду молиться. Однажды вся наша земля станет церковью Божьей. Без инквизиции, без крови, лжи и лицемерия! Следуйте за Богом. Никого не бойтесь. Да пребудет с вами благодать Господа нашего Иисуса Христа. Амэн!
Сказав это, Мартин передал вознице горсть монет. Тот внимательно сосчитал их, тут же выдал широкую улыбку и кивнул в знак одобрения.
– Доставлю без приключений, – и возница отступил в тень, чтобы еще раз пересчитать барыш.
Братья склонились перед Мартином Лютером. Эдвин Нойманн понял, почему про него идет молва как о человеке, способном вселять в людей веру в Божий промысел. Многие находили в этом умении дар свыше, поэтому принимали богослова с особым благоговением. Некоторые относились к нему так, словно он часом ранее беседовал с Богом, как когда-то это делал пророк Моисей. Эдвин хотел с почтением поцеловать его руку, но вовремя опомнился: Фабиан предупредил его еще в пути, сказав, что это у протестантов не приветствуется.
Небо распустило густые темные пряди. Меж тучных облаков уже едва мерцали редкие скопления жемчужных звезд. В их оправе поэтично сияла луна, раскинув лучи по всей ширине небес.
Мартин ударил коня по сухотелым бокам и тот исчез в темноте городской окраины. Минуту спустя стих приглушенный топот копыт.
Потеряв свое сокровище, город внезапно стал крошечным и убогим, больше не способным выделяться на фоне богатого предрассветного неба.
***
Недалеко от города Эйзенах саксонский курфюрст Иоганн Фридрих при помощи своих придворных инсценировал похищение Мартина Лютера и предоставил ему убежище.
Прошло уже пять лет с тех пор, как были вывешены на всеобщее обозрение девяносто пять тезисов. Все эти пять лет шла духовная революция. Местами мирная, а местами кровопролитная, она ширилась и набирала обороты.
Избежав преследования иезуитов18, Мартин Лютер скрылся в замке Вартбург под именем Юнкер Йорг, посвятив свое время, рвение и богословские знания переводу Библии с латыни на немецкий язык. Он делал этот перевод вместе со своим другом, проповедником Каспаром Аквилой, а редактировал перевод профессор теологии Каспар Круцигер, считая, что это необходимо, чтобы упростить чтение Священного Писания для простых людей.
ГЛАВА 5
Фабиан Сарто и Эдвин Нойманн долго не могли собраться в путь: то не находили возницу, то выжидали подходящего времени, слыша о том, что дороги находятся под пристальным надзором рыцарей. Озадаченные миссией, данной им Мартином Лютером, они все же отправились в дорогу, полную тайн. Путь в Финстервальде оказался очень непростым, почти всю дорогу тучи наслаивались одна на другую, как воинствующие стада буйволов. То и дело принимался дождь, который усложнял дорогу, принося неудобства путникам и мучения лошадям.
Дорога пролегала вдоль Шварц-Истер – правого ответвления Эльбы. Из-за погоды и плохой дороги в пути им пришлось делать много незапланированных остановок.
– Эдвин, ты когда-нибудь думал о том, с кем делишь свою жизнь? – спросил Фабиан, ломая хворост и поочередно складывая его обломки в костер. – Задумывался о том, почему тебя окружают именно эти люди?
– Не приходилось об этом думать, – ответил ему Эдвин, отмахиваясь от повалившего густого дыма. – Почему ты об этом спросил?
– А разве это не интересно? Ведь ты, к примеру, мог бы родиться в другой стране, или, скажем, твоими родителями были бы язычники… Конечно, не дай Бог никому такого, но что, если случилось бы именно так? Ведь некоторые вещи мы не выбираем.
– Позвольте, я скажу, господа, – наконец заговорил молчаливый извозчик.
– Интересно будет послушать, – сказал Эдвин, уступив ему слово.
– Я прекрасно понимаю, к чему идет разговор, но извольте… оставьте же в покое судьбу. Я привык верить в стечение обстоятельств. В удачу. Каждый человек сам своим выбором бросает жребий. Это и есть его путь – его прошлое, настоящее, будущее. Что же касается данностей, которые от нас не зависят, то это также простой жребий, только не наш. Он выпал на нашу долю из-за неправильно сделанного выбора наших предков, и это справедливый итог для нас, как для их наследников, – сказал Мануэл Вагнер, слегка приподняв брови.
– Хорошее предположение, – заметил Фабиан.
Костер затрещал, очаровывая путников теплом и узорами раскаленных углей, раздуваемых на тихом ветру. На нем разогревалась на ужин копченая грудка казарки.
– Полагаю, сегодня жребий не на вашей стороне, – рассмеялся Фабиан, не замечая, что слишком близко поднес к огню импровизированный вертел.
– Отнюдь! – ответил Мануэл, выхватывая из руки Фабиана палку, на которой висело наколотое мясо.
Увы, спасти ужин он не успел. Выгоревшая в середине палка надломилась и мясо упало в огонь.
– Да чтоб тебя! – закричал Эдвин, схватив суковатую палку, которой собирал в кучу разлетевшиеся угли.
Он стал суетливо выгребать утку из костра, пока она не подгорела, и так спешил, расталкивая угли, что чуть не потушил огонь.
Фабиан крепко взял Эдвина за плечо, смирив его строгим взглядом, затем посмотрел на палку, которой тот все еще пытался вытащить из огня мясо.
– Брось ее, – сказал Фабиан Сарто, и Эдвин бросил палку, аскетически отведя глаза.
– Что? – спросил Эдвин. – Что не так?
Мануэл Вагнер встал и собрался отойти от них, сославшись на необходимость покормить лошадей. На самом деле он покормил их еще до того, как приятели принялись готовить себе ужин.
– Прошу, простите нас. Останьтесь… – обратился к Мануэлу Фабиан. – И чем же мы теперь отличаемся от язычников? – строго спросил он Эдвина.
– Ешьте сами, – сказал Эдвин. – Я как раз хотел поститься.
– Всякий пост начинается там, где прекращается гордыня, – тихо произнес Фабиан.
Мануэл остановился. Не оборачиваясь, он лишь слегка повернул голову в сторону Эдвина, нервно произнеся всего два предложения:
– Я достаточно дорожу своей семьей, чтобы не наглупить… благодари за это Бога. Но в следующий раз, даю слово, я поставлю твою челюсть на место.
– Ну-ну, достаточно, – сказал ему Фабиан. – Нам всем стоит успокоиться. Это все долгая дорога. Мы устали…
– Да, я все принимаю, – согласился Эдвин, не отводя глаз от дочерна обгоревшей грудки. – Простите меня, коль можете…
Когда вдали показались крыши редких домов, Эдвин радостно похлопал Фабиана по плечу, разбудив от крепкого сна. Фабиан, как, впрочем, многие люди, вовсе не любил, когда его будили внезапно и так бесцеремонно; однако он обрадовался, увидев силуэты домов и приближающихся людей.
Поравнявшись с людьми, возница придержал коней, останавливая повозку. Но встретившиеся им люди вели себя странно. Они прибавили шагу и скрылись в дверях небольшой придорожной фермы. Озадаченный Фабиан попросил извозчика остановиться и подождать, а сам решил дойти до фермы, чтобы спросить дорогу к ближайшей церкви.
Озираясь по сторонам, он неспешно пошел в сторону дома, в котором скрылись незнакомцы. Желая быть особенно вежливым и доброжелательным, Фабиан взял с собой корзину с дикими грушами и ягоды, которые им накануне удалось собрать в придорожном лесу. Он постучал в дверь и сделал шаг назад, но никто не отвечал. Фабиан попробовал вновь, постучав громче прежнего, после чего произнес:
– Простите, мы проделали неблизкий путь. Мы прибыли сюда из Виттенберга и нам необходима помощь, – его смущала тишина, оставленная после этих слов, но он продолжал. – Не могли бы вы подсказать, как нам найти ближайшую церковь?