От стольких мыслей сразу у меня даже голова разболелась.
– Похоже на правду,– неуверенно сказал я.
– Естественно! – говорит Глория. – Иначе и быть не могло! Все, что сейчас требуется, – это найти Джадкинса, мнимого хозяина золота и гнедого, что был под грабителем. Но самое главное – найти того негодяя, что затеял эту грязную игру и упрятал тебя за решетку.
– Проще сказать, чем сделать,– задумчиво ответил я. -Невада кишит джентльменами, которые с готовностью пожертвуют ухом, лишь бы мне досадить.
– Крупный мужчина,– как бы в раздумье продолжала Глория,– достаточно крупный, чтобы его приняли за тебя, с бритой головой и большим гнедым под седлом. Хм-м-м! Кто ненавидит тебя так, что готов на любую подлость, и в то же время достаточно хитер, чтобы подстроить такую ловушку.
И тут из-за угла с дробовиком под мышкой появляется Дикий Билл Донован.
– Уж больно ты заболталась, крошка,– сказал он.– Лучше тебе уйти. Шум в городе усиливается, и я не удивлюсь, если к тюрьме скоро заявится толпа возмущенных горожан с пеньковым галстуком для твоего дружка.
– Бьюсь об заклад, ты здорово рискуешь, если намерен защищать его,– криво усмехнулась Глория.
Билл рассмеялся, снял шляпу и ладонями разгладил черные волосы.
– А я и не думаю проливать свою драгоценную кровь ради какого-то паленого грабителя дилижансов, – сказал он.– Однако твоя мордашка мне нравится. Вот только никак не пойму: зачем тебе попусту тратить время с этим висельником, когда рядом стоит настоящий джентльмен? Ты посмотри на это чудо с репой заместо головы! И нет ни малейшей надежды, что на этой репе когда-нибудь вырастут волосы – до той поры его просто вздернут. И почему бы тебе не остановить свой выбор на достойном, красивом парне, у которого, как и положено, имеется отличная черная шевелюра? Вот как у меня, например.
– Элкинс опалил волосы, спасая из огня человека – запальчиво ответила Глория,– Он сделал то, чего никто и никогда не скажет о тебе, волосатая ты обезьяна!
– Ха-ха-ха! – оскалил зубы Билл. – А девчонка-то с характером! Но ничего, мне такие даже больше нравятся.
– Может быть, я понравлюсь тебе еще больше, если скажу, что нашла гнедого, па котором ты разъезжал прошлой ночью?
Он вздрогнул, как подстреленный, и выпалил:
– Врешь! Там место надежное, никто и не…– но вдруг осекся. Глория аж взвизгнула от восторга.
– Ага! Попался! – И не успел Дикий Билл опомниться, как Глория, вцепилась в его смоляные лохмы, дернула, и в ее цепких пальчиках остался Биллов скальп! Во как! В лунном свете засияла лысая макушка – в точности как моя!
– Так и знала – парик! Значит, это ты ограбил дилижанс! Ты нарочно обрил голову, чтобы походить на Брекенриджа.
Донован схватил ее и, зажимая рот, заорал:
– Джой! Том! Бак!
При виде Глории, бьющейся в когтях бандита, я мигом, пришел в себя. Словно гнилые нитки, разорвал цепь наручников, ухватился за решетку и вырвал ее с мясом. Косяки, куда были вставлены, концы прутьев, разлетелись в щепки. Круша все на споем пути, я полез в окно, как медведь из курятника. Донован выпустил Глорию и вскинул было винчестер, да только девушка вцепилась в ствол и повисла на нем всем телом, так что тот не смог даже его приподнять. В тот момент, когда мои ноги коснулись земли, из-за угла гурьбой выбежали приятели Донована.
Они так удивились, увидев меня снаружи, полного сил, с ясным взором что не сумели ни остановиться вовремя, ни увернуться. Я распахнул руки, и вся тройка попалась, точно рыба в сети. Я любовно прижал их к широкой груди, и вы бы слышали, как затрещали, как захрустели их кости! Обнял-то я их оптом, а расшвырял всех по одному и в разные стороны. Двое ударились черепушками о тюремную постройку, а третий сломал копчик о торчащий на опушке пенек.
Видя такое дело, Донован выпустил ружье и зайцем помчался к лесу. Вскочив на ноги, Глория, выстрелила ему в спину, но Билл успел удрать так далеко, что дробины лишь слегка расковыряли ему шкуру. Из-за деревьев донесся протяжный вой. Я было кинулся следом, но Глория схватила меня за руку.
– Он бежит к своей припрятанной лошади! – тяжело дыша, выпалила она.– Скорей – на Капитана Кидда! Теперь его догонишь только верхом!
«Бах!» – раздался в чаще выстрел, а вслед за ним – яростный вопль Дикого Билла:
– Не стреляй, скотина! Я не Элкинс! Атас! Смываемся!
– А как же я?! – заорал кто-то еще – должно быть, приятель Донована, подстерегавший меня в засаде. – Моя лошадь привязана по ту сторону тюрьмы! Постой, я сяду за седлом!
– Пошел прочь! – рявкнул Донован.– Мой Делавар не вывезет двоих! – Затем последовало «бац!» – похоже, удар кольтом по голове. -Это тебе плата за удачный выстрел, чертов придурок! – и дальше только удаляющийся треск кустов и сучьев.
Тем временем мы пробежали дубравой к Капитану Кидду. Я махнул в седло, а Глория примостилась у меня за спиной.
– Я с тобой! – решительным тоном объявила она. – Не спорь, вперед! Я направил коня вслед за Донованом и в лесу увидел распростертого на земле человека с огромным дробовиком в руке и с раскроенным черепом. Даже в самый напряженный момент, когда, казалось, мной целиком, овладели ярость и жажда мести, в душе нашлось местечко для тихой радости при мысли о том, что заряд тяжелой дроби, уготованной мне, пусть по ошибке получил мой враг от своего же сотоварища. Верно сказано в Писании: «Козни грешников падут на их же черепушки!»
Донован шпарил напрямую и оставил за собой такой бурелом, что и слепой не сбился бы с дороги. Мы все время слышали, как его лошадь продирается сквозь чащу, но скоро треск затих и послышался топот копыт по твердой земле – Донован выехал на тропу. Через минуту на нее выехали и мы. В небе светила луна, но видимость ограничивала легкая дымка. Я осторожно дал Капитану шпоры, и дробный топот зазвучал отчетливее. Без сомнения, лошадка под ним была резвая, но еще минута – и Капитая оставил бы ее голову за своим хвостом.
И вдруг, мы видим – впереди, на небольшой полянке, стоит домик, а из его окон льетс слабый свет. Донован вылетел из-за деревьев, кубарем скатился с лошади – и бегом к дому. Подскочил к двери да как заорет: