– Ты еще говорил, что возьмешь девушку в Тетоне! – яростно уличил я его.
– Так и беру ее замуж в Тетоне! Разве нет? Знаешь, Брек, в любви и на войне все средства хороши.
– Ну будет, будет вам, мальчики, -заговорил преподобный Рембрандт – тот, настоящий.– Дело сделано: девушка замужем, а значит, конец вражде и нечего точить зубы друг на друга. Ну? Пожмите руки и будьте друзьями.
– Согласен, – с трудом выдавил я. – Никто не скажет, что Элкинсы не умеют проигрывать. – Измена резанула меня по живому, но я глубоко спрятал свое кровоточащее сердце.
По крайней мере, я сделал все, чтобы не показать вида. А те, кто утверждает, будто я умышленно покалечил Блинка Уилтшоу, злодейски воспользовавшись первой же возможностью, просто нагло врут, и я буду сметать такими вралями дороги родного штата всякий раз, как поймаю. Дело в том, протягивая Блинку руку, я вдруг увидел выражение лица Глории Макгроу при известии об очередной моей неудаче. Мои пальцы конвульсивно сжались, и Блинк заорал дурным голосом. И нет никаких оснований для разговоров, что причиной последующих событий явился новый удар, нанесенный мне Долли,– плевательницей по голове. Когда я представил, с каким наслаждением Глория Макгроу сдерет с меня живого кожу, я словно тронулся умом и в панике рванулся к выходу. И если что-то оказывалось у меня на дороге, я расчищал путь, не любопытствуя, что это поставлено тут и зачем Откуда мне было знать, что тот, кого я по рассеянности вышвырнул в окно, окажется дядей Долли – преподобным Рембрандтом? Кое-кто также жаловался, что их сбили с ноги вдавили в пол подошвами. Урок не будущее – пусть впредь не торчат у меня на дороге, чтоб им провалиться!
Уже подъезжая к дому, смирившийся с поражением и почти что умиротворенный, я. вдруг задумался: а вообще, любил ли я Долли? Ведь сейчас меня волновало одно: как обрадуется этой моей промашке Глория Макгроу!