– Так это была команда шерифа? – разинул я рот. – А другая банда чья же?
– Гризли Хокинса, – ответил дядюшка с дрожью в голосе и добавил: – Лучше б мне остаться с ними, чем пережить такое. Все, сдаюсь! Надо уметь проигрывать. Деньги упрятаны в дупле дуба, что растет в трех милях к западу от Гунстока. Его признание пропустил мимо ушей. Голова и так шла кругом: получается, я опять схватился с властями? Ну, конечно! Ведь шериф со своими людьми преследовал нас по тропе на Медвежью речку от самого города. Значит, они нашли связанного дядюшку Исайю и, конечно, решили, что того похитили бандиты – им и в голову не пришло, что человек просто едет в гости к родственникам. А дядюшка из глупого упрямства не стал их разубеждать. Выходит, я отбивал его не у бандитов, а у команды шерифа, который, в свою очередь, полагал, что освободил его из плена.
Тем временем дядюшка Исайя шумно возмущался:
– Ну почему ты меня не отпускаешь? Я ведь сказал тебе, где деньги! Чего тебе еще?
– Вам надо доехать со мной до Медвежьей речки, а там… – Но он не дал мне закончить.
Испустив пронзительный вопль, он задергался в конвульсиях, потом каким-то образом извернулся, и не успел я опомниться, как дядюшка выхватил из моей кобуры кольт и – бах! – пальнул мне прямо в лицо, да так удачно, что пуля прошлась аж по волосам. Я сжал его запястье, а Капитан тот даже заплясал от восторга: уж этот не упустит случая посвоевольничать!
– Всему есть предел! – взбешенный, рычал я, – Запомни это, старый маньяк!
Мы мчались по лесам и холмам, в бешеном галопе, не переставая барахтаться, orраниченные пространством спины Капитана Кидда. Я пытался отобрать у дядюшки кольт, а он – совершить убийство племянника.
– Не будь мы из одной семьи, дядюшка Исайя, – скрежетал я, – давно уже потерял бы всякое терпение!
– Почему ты все время кличешь меня этим дурацким именем? – завизжал он, брызжа слюной.– Мало тебе моих увечий, так еще и оскорбляешь всю доро…– Но тут Капитан вдруг отклонился в сторону, и дядюшка Исайя кувырнулся через конскую шею. Пытаясь его удержать, я вцепился в рубашку, но материя затрещала, и он вверх тормашками полетел на землю. Приподняв задние ноги, Капитан благополучно перескочил через тело. Я сразу натянул поводья и, увидев, что до дома не больше мили, не смог сдержать вздоха облегчения.
– Уже почти доехали! – крикнул я, но дядюшка не отозвался.
Очень скоро подъехал к родному дому. Сумасшедший родственник в бессознательном состоянии болтался, перекинутый через седельную луку. Остановив коня, я слез, перекинул через плечо дядюшку Исайю и гордо внес его в дом. Папаша по-прежнему лежал на голых досках кровати. С отвращением сбросив ношу на пол, я заявил:
– Дело сделано. Получай.
Папаша вылупилс на распростертое тело и спрашивает:
– Это кто?
– Когда смоешь с него кровь, увидишь, что это и есть твой братец Исайя Гримз. А еще, – сказал я ему тоном оскорбленного достоинства, – если когда-нибудь опять на думаешь пригласить его в гости, то поезжай сам. В жизни не видал более неблагодарной скотины. Что он с придурью, сказано слишком мягко. Скорее уж, он просто взбесившийся осел.
– Но это не братец Гримз, – говорит папаша.
– Еще чего! – раздраженно отвечаю я.– Конечно, одежда на нем слегка поистрепалась, шкура местами тоже, а лицо немножко помято копытами и сапогами, но посмотри сам – баки-то рыжие, вот тут и тут еще сохранились.
– Рыжие бакенбарды со временем седеют, – раздался тихий голос у меня за спиной.
Я быстро обернулся и вскинул кольт на старого парня в дверях: там стоял седовласый старик – незнакомец, с которым мы обменялись выстрелами на дороге из Бизоньего. Хвоста. Он не полез за оружием и лишь стоял, задумчиво накручивая на палец ус и пристально глядя на меня, как на диво какое.
– Братец Исайя! – воскликнул папаша.
– Что-о?! – заорал я дурным голосом. – Вы и есть дядюшка Исайя?
– Он самый! – кивнул тот.
– Но вы ведь должны были ехать в дилижансе… – начал я.
– В дилижансе? – фыркнул он.– Вот еще! – И взяв из рук папаши кувшин, стал поливать содержимым хрыча на полу. – Эти игрушки выдуманы для детей и женщин. Предпочитаю путешествовать верхом. На ночь я остановился в Бизоньем Хвосте, а этим утром рассчитывал прибыть на Медвежью речку. И знаешь, Билл, – он обернулся. к папаше, – только я выехал на дорогу, как вдруг заявляется твой молодец и оставляет мне на память вот это, – и он пальцем указал на повязку вокруг головы.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что Брекенридж в тебя стрелял?-повысил голос папаша.
– Похоже, это фамильная черта Элкинсов, – ухмыльнулся дядюшка Исайя.
– Да, но тогда это кто? – ткнул я носком сапога в того, кого столько времени считал своим дядей.
– Я Барсук Чизом, – отвечает тот, вцепившись в кувшин обеими рукаыи. – Требую оградить меня от этого придурка и немедленно передать шерифу.
– Они вместе с Биллом Рейнольдсом и Джимом Хопкинсом три недели назад грабанули банк в Гунстоке, – сказал дядя Исайя – тот, настоящий. – Команда шерифа схватила их, но они успели спрятать добычу и ни за что не хотели открывать место. Несколько дней назад им удалось бежать, и c тex пор за ними охотятся не только шериф с помощниками, но и бандиты из всех близлежащих штатов. Задумано было лихо. Они правильно рассудили, что вернее всего смыватьс в дилижансе – никому и в голову не пришло бы искать их среди людей. К тому же в окрестностях Бизоньего Хвоста их никто не знает.
– После того как ты, Брекенридж, прострелил мою шляпу, – продолжал дядюшка Исайя,– мне пришлось вернуться в город, чтобы наложить на рану повязку. Там я и узнал Билли Рейнольдса – мы с ним знакомы еще по Аризоне. Им с Хопкинсом тоже требовался доктор. Шериф с парнями поскакали за вами, а я чуть погодя – следом. Все случилось потому, что я не знал Брекенриджа в лицо. Я подоспел к разгару драки парней, шерифа с бандой Хокинса, и с моей помощью законники живо скрутили всю компанию. Один из бандитов признался, что Гризли отлеживается у себя в берлоге. Часть парней сразу поскакала в указанное место, и сейчас они, должно быть, уже накрыли этого бандюгу. Ну а потом, Брекенридж, я снова взял твой след. И вот здесь. Слов нет, неплохая работа: за один день две самые грозные банды на Западе!