Поскольку увещевания не возымели действия, я отобрал у них ножи и швырнул их обоих в речку. Это заставило их наконец разлепить объятия. Изрыгая кровожадные угрозы, вымокшие до нитки, они выкарабкались на берег и, не сговариваясь, бросились на меня. Видя, что ребята совсем спятили, я, ухватив обоих за волосы, стучал друг о друга башками до тех пор, пока они не перестали брыкаться, а лишь ругались и вопили благим матом.
– Разве с родственниками так поступают? – с упреком вопрошал я их.
– Пусти меня! – ревел Джоэл, скрежеща зубам и не обращая внимания на кровь, струившуюся по вискам.– Он сломал мне три ногтя, и его жизнь принадлежит мне!
– Лучше отойди, Брекенридж! –рычал, Эрат. – Еще никто не мог похвастать тем, что безнаказанно изжевал мне ухо!
– А ну заткнитесь,– не выдержал я,– и успокойтесь, пока я не начал выяснять, что крепче: ваши дурные башки или вот это,– и я сунул им под расквашеные носы свой кулачище. Оба уставились на предмет, и их пыл быстро пошел на убыль.– Ну, выкладывайте – в чем дело?
– Да ни в чем, собственно. Просто мой двоюродный братец оказался вором,– раздраженно заявил Джоэл. Эрат издал боевой клич и кинулся на родственника, но я легонько толкнул его обратно, и тот упал на торчащий ивовый пенек.– Дело было так, Брекенридж,– продолжал между тем Джоэл.– Я с этим скунсом нашел вчера в дупле старого дуба, что растет на гряде Апачей, кожаный мешочек, под завязку полный золотого песка. Ты наверняка знаешь это место – твой брат Гарфильд еще уложил там в прошлом году семерых индейцев. Мы никак не могли, решить: или этот песок положили туда недавно, либо его оставил там много лет назад какой-нибудь старатель, с которого давно уже сняли скальп и которому, получается, золото уже вроде как бы и ни к чему. В конце концов решили, что оставим золото в дупле еще на месяц, и, если за ним никто не явится, тогда уж точно станет ясно, что владелец мертв, и мы со спокойной душой его поделим. Так вот. Прошлым вечером вдруг забеспокоился: что, если кто-нибудь, не такой честный, как я, возьмет да и свистнет нашу находку? Поэтому я решил, что как только рассветет, наведаюсь к старому дубу и проверю, на месте ли золотишко.
Эрат прервал его презрительным хохотом. Джоэл обжег противника пылающим взором и продолжал:
– Так вот. Не успел я доехать до дуба, как эта водяная крыса послала в меня из кустов здоровенную пулю.
– Врешь ты все!-завопил Эрат. -Я в то время заходил совсем с другой стороны.
– …и заметь, Брекенридж,– в безоружного,– с достоинством закончил свое повествование Джоэл.– Смекнув, что этот койот хотел убить меня, чтобы одному завладеть находкой, я тут же развернул лошадь и поскакал домой за оружием. А через некоторое время оглядываюсь и вижу, как этот скунсов сын вприпрыжку бежит за мной через кусты.
У Эрата в уголках рта выступила пена.
– Я и не думал за тобой гнаться!– набычившись, взревел он.– Я тоже бежал домой за ружьем!
– Теперь рассказывай ты, Эрат,– приказал я.
– Этой ночью мне приснилось, будто кто-то стянул наше золото, – угрюмо начал тот,– и пошел проверить, на месте ли оно. Но не успел подойти к дереву, как этот подлый убийца начал палить в меня из винчестера. Я побежал за ружьем и вдруг наткнулся на него самого. Он, как видно, нарочно выслеживал меня, чтобы содрать скальп.
Тогда я их спрашиваю:
– Кто-нибудь из вас видел, как стрелял другой?
– Откуда? Он же палил из кустов,– огрызнулся Джоэл.– Да больше просто некому.
– Мне не обязательно было его видеть,– зарычал ему в тон Эрат,– зато его пули так и свистели вокруг моей головы.
– Но вы оба говорите, что в то утро у вас не было оружия.
– Он нагло врет!-крикнули оба в один голос, и не встань я между ними, побоище немедленно возобновилось бы.
– Уверен, что вы оба ошибаетесь,– сказал я им. – Остыньте и отправляйтесь по домам.
– Конечно, Брекенридж, мне тебя не одолеть,– говорит тогда Эрат, – но предупреждаю: если ты не докажешь, что стрелял не Джоэл, а кто-то другой, я не стану ни есть, ни спать, пока не сдеру его паршивый скальп и не повешу сушиться на самую высокую сосну гряды Апачей.
– Что касается меня,– скрипнул зубами Джоэл,– то согласен ждать до завтрашнего утра. И если Брекенридж не убедит меня, что стрелял не ты, жена одного из нас станет вдовой еще до полуночи.
С этими словами они разошлись в разные стороны, а я беспомощно смотрел в спину то одному, то другому, обалдевший от свалившейся на мои плечи тяжелой ответственности. В этом-то и заключается одна из теневых сторон жизни самого сильного мужчины в округе: родственники то и дело норовят взвалить на него свои проблемы. Сейчас лишь от меня зависело остановить разгоравшуюся между двумя семьями кровную месть, которая неминуемо выкосила бы половину населения округи. Дело приняло настолько крутой оборот, что городские красотки отошли на второй план, а может, и куда подальше. Чем больше, я думал о золоте, найденном двумя идиотами, тем больше казалось, что я должен сам поехать туда и посмотреть все на месте. Придя к этому решению, я оседлал Капитана. Кидда и стрелой помчался к гряде Апачей. Благодаря нескольким осмысленным фразам, прорвавшимся сквозь ругань, я довольно отчетливо уяснил, о каком именно дубе шла речь, и был уверен, что найду его без особого труда. Доехав до места, я привязал Капитана Кидда у дерева и стал карабкаться по стволу, пока не добрался до дупла. Но только сунул туда голову, как услышал снизу скрипучий голос:
– Дьявольщина! Еще один чертов ворюга!
Я освободил голову, глянул вниз и увидел дядюшку Джеппарда Гримза, который целил в меня из огромного ружья.
– Должно быть. Медвежьей речке скоро конец,– мрачно изрек он.– Сначала Эрат и Джоэл, а теперь и ты туда же. Продырявлю-ка я тебе ногу, чтобы внушить хотя бы маломальское понятие о чести.
С этими словами он поднял винчестер к плечу и зажмурил левый глаз.
Тогда я ему говорю:
– Ты бы лучше поберег свинец вон для тех индейцев.
Надо сказать, что в свое время дяд Гримз и индейцы попортили друг другу немало крови. Поэтому он тут же крутанул головой, а я, не мешкая, выхватил из кобуры кольт, первым же выстрелом выбил ружье у него из рук и, спрыгнув на землю, наступил на дуло ногой. В ответ дядюшка вытащил из-за голенища устрашающих размеров нож. Пришлось мне выбить и нож, после чего ухватил дядюшку Гримза за плечи, и как следует взболтал содержимое его головы. Когда я разжал пальцы, тот, загребая ногами, описал по траве несколько кругов и повалился на землю, бормоча несвязные ругательства.