Одной из таких занимательных личностей была какое-то время знаменитая Олив Логан – блистательный с точки зрения пиара проект. Просто гениальный – когда из ничего, из пустоты был создан рычаг, поворачивающий сознание публики и в нужную разработчикам сторону, формирующий нужное общественное мнение. Все это было направлено на максимальное получение прибыли, разумеется. Прибыли практически из воздуха. Слова, работали только слова – и даже сейчас, спустя много лет и имея опыт изощреннейшей информационной обработки, человечество не может не восхититься проектом под названием «Олив Логан». Остапу Бендеру бы, кстати, понравилось.

К созданию и раскрутке этого проекта были привлечены средства массовой информации – и каждое отработало свой ресурс на 100, а то и больше процентов.

Марк Твен тоже сталкивался с этим проектом – недолгое время, отмечал, Олив Логан была на вершине рейтингов популярности.

Вот что он писал по этому поводу:

«Известность Олив Логан основывалась на… только посвященные знали, на чем. Совершенно очевидно, что это была известность дутая, а не заработанная. Она, правда, писала и печатала какие-то пустяки в газетах и малоизвестных журналах, но таланта в них не было заметно, – ничего похожего на талант. Ее писания не могли доставить ей славы, пиши она хоть 100 лет. Имя ей создали газетные заметки, которые пускал в ход ее муж, мелкий журналист на грошовом жалованье. В течение года или двух эти заметки появлялись регулярно; нельзя было взять в руки газеты без того, чтобы не наткнуться на такую заметку:

«По слухам, Олив Логан наняла коттедж в Наханте, где собирается провести лето».

«Олив Логан решительно высказалась против коротких юбок для вечернего туалета».

«Слух, что Олив Логан собирается провести будущую зиму в Париже, оказывается неосновательным. Она еще не остановилась на определенном решении».

«Олив Логан присутствовала в субботу в зале Уоллока и высказалась положительно о новой симфонии».

«Олив Логан настолько оправилась после своей тяжелой болезни, что в случае дальнейшего улучшения врачи прекратят выпуск бюллетеней с завтрашнего дня».

Результаты этой ежедневной рекламы были весьма любопытны. Имя Олив Логан стало так же известно широкой публике, как имена знаменитостей того времени, люди говорили о том, что она делает и где бывает, обсуждали высказанные ею мнения. Иногда какой-нибудь невежественный субъект из глухой провинции любознательно задавал вопрос – и тут начинался ряд сюрпризов для всех присутствующих:

– А кто такая Олив Логан?

Изумленные слушатели обнаруживали, что они на этот вопрос ответить не могут. Им до сих пор не приходило в голову справиться.

– Что она делает?

Слушатели опять молчали. Им это не было известно. Они не наводили справок.

– Ну, тогда чем же она знаменита?

– О, есть что-то такое, не помню, что именно. Я не спрашивал, но полагаю, что это все знают.

Забавы ради я и сам нередко задавал такие вопросы людям, которые бойко толковали об этой знаменитости, о том, что она делает и говорит. Спрошенные изумлялись, обнаружив, что принимали ее известность на веру и что они понятия не имеют, кто такая Олив Логан и что она сделала, если вообще сделала что-нибудь.

В силу этой странным образом создавшейся известности Олив Логан пригласили читать лекции, и по меньшей мере в течение двух сезонов все граждане Соединенных Штатов толпой валили в лекционные залы посмотреть на нее. У нее ничего не было за душой, кроме имени и дорогих туалетов, а ни того, ни другого не могло хватить надолго, – хотя на некоторое время этого было достаточно, чтобы получать по 100 долларов за лекцию…»

Вот такую «Олив Логан» (актриса, драматург, а затем романист и общественный деятель, подруга известной суфражистки) придумала отличную схему при помощи супруга-журналиста. Позавидовала бы любая блогерка, да что там – даже медийная персона. Схема эта качественно работала и принесла им доход.

Вот так можно управлять страстью любопытных и охочих до новостей. Спустя почти 150 лет этот пиар-ход вновь отлично применяется – когда вбрасывается тема, завлекательный заголовок, по интернет-пространству проносится боевая дрожь готовности к сенсации… Остальное люди делают сами. Комментируя, создавая вторичные смыслы, темы и подтемки, ответвления разговоров и дискуссий. Живем опять-таки!

Сам Марк Твен в лекциях был бесподобен. Здесь надувать мнимые величины смысла не было. Его слушали, получая удовольствие и от информации, и от личностного обаяния.

Он научился так распределять время на своей лекции, так отточил свою манеру речи, жесты и даже интонации, так контролировал ораторскую экспрессию, что все это, по свидетельствам очевидцев, вводило его аудиторию практически в транс. (Поэтому, наверное, каким-то критикам, не умеющим так завораживать публику, твеновская манера и не нравилась). Постепенно он стал звездой, украшением этой программы лекториев. Платить ему стали больше. А он сам продолжал работать над позиционированием себя на литературном рынке.

Марк Твен становится знаменитым. Его портреты печатают на открытках, рекламных плакатах, даже на игральных картах. Газеты цитируют его, размещают фотографии, люди ему подражают – и даже выдают себя за него.

Тематика многочисленных выступлений, изучение спроса, формирование контента для предложения, стратегическое планирование, маркетинг, а главное, постоянная работа над художественным использованием языковых средств, словесная игра, блистательные повороты смыслов, которые этой словесной игрой выстраиваются, – все это вдохновляло Марка Твена на новые тексты.

«Вчера читал лекцию с благотворительной целью в Borsendorfersaal. Как раз когда я поднимался на эстраду, посыльный передал мне конверт, на котором стояло мое имя, а под ним было написано: «Пожалуйста, прочтите сегодня одну из этих вырезок». В конверте лежали две вырезки из газет, две версии одного и того же анекдота, одна немецкая, другая английская. Я хотел было прочесть моим слушателям немецкую версию и посмотреть, что из этого получится, но не отважился, когда заметил, какой внушительный вид имеет последнее слово. Жалею, впрочем, что не прочел: оно, вероятно, хорошо прозвучало бы с эстрады и было бы встречено аплодисментами. А может быть, и кирпичами. Никогда нельзя сказать наперед, как поступит незнакомая публика, – вкусы у нее капризны. В анекдоте не без основания высмеиваются немецкие длинные слова, и преувеличение не так велико, как можно было бы думать. Немецкое длинное слово создалось противозаконным способом, это гнусная фальсификация, подделка. Словари его не признают, и в словарях его нечего искать. Оно получилось из соединения целой кучи слов воедино, и при этом без всякой надобности: это выдумка лентяев и преступление против языка. Ничего ровно нельзя выиграть, нельзя даже сэкономить много места, напечатав на визитной карточке в одно слово: “Госпожа Смит, вдова покойного обер-секретаря полицейского департамента”, и все-таки немецкая вдова поддается убеждению без особых хлопот и пишется так: “Госпожа покойного обер-секретаря полицейского департамента вдова Смит”. Вот английская версия анекдота:

Дрезденская газета «Охотник», которая думает, что в Южной Африке водятся кенгуру (Beutelratte), говорит, что готтентоты (Hottentoten) сажают их в клетки (Kotter), снабженные крышками (Lattengitter) для защиты от дождя. Поэтому клетки называются “латтенгиттерветтеркоттер”, а сидящие в них кенгуру – “латтенгиттерветтеркоттербейтельраттен”. Однажды был арестован убийца (Attentater), который убил в Штреттертротеле готтентотку (Hottentotenmutter), мать двух глупеньких, заикающихся детей. Эта женщина по-немецки называется “Готтентотенштоттертроттельмуттер”, а ее убийца “Готтентотенштоттертроттельмуттераттентетер”. Убийцу посадили в клетку для кенгуру – “бейтельраттенлаттенгцттерветтеркоттер”, откуда он через несколько дней убежал, но был случайно пойман каким-то готтентотом, который с сияющим лицом явился к судье.