– Не в рыбку, – улыбнулась Дженна. – В водяное млекопитающее…
Девушка вздрогнула и ахнула, когда маг овладел ею. Он проник в неё, пожалуй, немного резче и грубее, чем обычно. Дженна не сопротивлялась. Она обмякла под его напором, растворяясь в остатках сна и прикосновениях любовника.
Сегодня чародейка не хотела тратить свою силу на удовольствия, но Катан не оставил выбора. Он призвал её пламя и излил своё. Сладостная волна прокатилась по телу Дженны, заставляя губы раскрыться в стоне.
Вскоре Катан замер, крепко обняв девушку. Оба наслаждались уже танцем недвижности. Их души кружились в нём под музыку тишины. Время снова остановилось, подарив магам возможность лучше понять и ощутить друг друга.
Рука чародейки покоилась на груди любовника. Подушечки её пальцев касались его шрамов. Таинственная магия, власть которой оказалась сильнее мёртвой воды, оставила эти следы. Пламя будто высекло след от своего танца на груди и животе мага.
Сейчас Дженна не хотела думать о чём-то ещё. Её не волновал мир, не беспокоили чужие невзгоды и радости. Закрыв глаза, чародейка сосредоточилась на мужчине, на его тепле, биении сердца, на его тайне.
Она любовалась своим любовником, размеренным течением силы и волнами эмоций, которые омывали гранитные берега его воли. Дженна любовалась хранителем, как любовалась миром Сет. Однако чародейка знала, что даже в этом состоянии единоцелостности ей открыто далеко не всё.
Где-то в глубине сфер мага пряталась червоточина. Дженна чувствовала, что этот страшный секрет рано или поздно разрушит их мир. И, значит, она обязана была разгадать его, как можно раньше. Обязана, чтобы получить время на поиски противоядия.
– …Уже день? – вздохнула чародейка, открыв и тут же сощурив глаза от яркого света. – Я снова опоздала на занятия маэстро Еоно…
– Я предупредил его, что ты не придёшь, – проговорил Катан.
Дженне показалось, что она слышит упрёк в его голосе. Девушка вздохнула:
– В мире столько всего интересного, а вечером мне сложно успокоить свой ум. Но я понимаю, что отбираю у себя драгоценные утренние часы, которые всегда так любила. Я исправлюсь…
– Ты не обязана отчитываться, – с обманчивым безразличием ответил Катан.
Мужчина оставил свою любовницу и, поднявшись, подошёл к окну. Он всегда смотрел в окно, когда просыпался. Дженна знала, что в это время взгляд хранителя озирает не только ближайший пейзаж, но проникает гораздо дальше. Будто хороший хозяин, Катан осматривал свои угодья: всё ли ладно, не случилось ли чего, пока он отдыхал.
Интересно, видит ли кукольник так же хорошо, чем занимается Дженна по ночам, с кем проводит время его милая Джилия и о чём мечтает, сидя в библиотеке, его несчастный демон? Вполне вероятно, что нет. Дэрей Сол был могущественным хранителем, но не замечал того, что происходит у него под носом…
– Катан, я могу сегодня прогулять не только танцы, но и наши занятия? – спросила Дженна. – Я чувствую, что мне нужен отдых…
– Разумеется, рыбка моя, – усмехнулся маг.
– Млекопитающее, – поправила Дженна. – Обещаю, сегодня вечером я лягу пораньше и завтра буду трудиться весь день… Никаких ночных балов, побегов и прогулок.
2 Сильнейшая фигура в игре
– Разумно ли делать ставку на коней?
– Они не просто кони, а зверолюди.
– В том-то и дело…
Брайдур и Аликс с Йон-Йоном спешились в лощине у холма, за которым располагалось главное поселение кентавров. Революционеры решили оставить своих лошадей здесь, в тени зарослей. Никто из них точно не знал, как полукони относятся к наездникам.
Племя это общительностью не славилось. И, по мнению Брайдура, легенды о том, что когда-то кентавры обучали воинскому мастерству героев древности, носили столь же сомнительный характер, как и трактирные шутки об их анатомических особенностях.
С точки зрения Аликса, народ, участвующий лишь в мелких стычках с живущими по соседству гарпиями, вряд ли мог похвастать высоким уровнем боевого искусства. Кентавры, несомненно, были сильными и выносливыми. Они прекрасно владели луком и копьём, с помощью которых защищали свои владения и охотились, но не более того.
Теоретические знания об исконных жителях Фалассии будущий король черпал у Йон-Йона, а тот – из книг, которые приносила Дженна. В «Сказаниях о богах» мудреца Нефеала говорилось, что когда-то очень давно племена кентавров и гарпий, а заодно и озёрных полулюдей, произошли не от зверей, как считали многие люди, но от первых богов.
– …Именно поэтому кентавры так сильны, что способны голыми руками задушить горного льва! – рассказывал маленький гоблин по дороге к селению. – Но следует знать, что имеющие двойственную природу зверолюди не переносят вина. Учёный Тифеос предупреждает: под влиянием выпитого они совершенно теряют разум и приходят в неистовство!
– Судя по тону посланника, с которым я беседовал, на пир нас вряд ли позовут, – хмыкнул Аликс. – Его послушать, так не я, а он – будущий король всех Пределов.
– Умбелийские летописи утверждают, что некогда зверолюди были младшими богами и хранителями кочевых племён, – объяснил Йон-Йон. – До сих пор в песках Джалло находят скульптуры крылатых мужчин с густыми бородами и женщин с нагими грудями. Другие откопанные статуи имели вовсе странный вид! Они были о двух лицах. Одно, человечье, глядело вперёд. Другое, змеиное, – назад.
– Значит, осталось в кентаврах нечто от змей и от птиц, от людей и от богов, – рассмеялся Аликс. – Это говорит мне о том, что они могут выбрать и нашу сторону…
– Наверняка сами кентавры считают себя потомками богов, – добавил Йон-Йон. – Поэтому совсем не повредит проявить к ним уважение.
– Надеюсь, наши дары будут достаточным проявлением уважения, – буркнул Брайдур, поправляя на спине мешки с зерном болотной пшеницы.
– Гоблины могут поделиться многими растениями, которые прекрасно приживаются на болотах, – важно заметил Йон-Йон. – Растениями и знаниями. Нам не жалко!
– И муку из злаков, выращенных на здешних болотах, заодно не потребуется солить, – улыбнулся ему Аликс. – Не забывай, климат Синеффо сильно отличается от Грага. Наши дары – скорее символ доброй воли.
Сегодня «потомки богов» вели кочевой образ жизни. Йон-Йон нашёл в их нехитром быту немало общего с гоблинами мири. Жилища кентавров больше напоминали плетёные шалаши, а одеждой служили венки из трав. Они не использовали шкуры или кожу животных, хотя под навесами вместе с кореньями сушились и полосы мяса.
Следуя к главному шатру, где путников ждали старейшины племён, Бельчонок с интересом разглядывал взрослых коненогих. Они действительно отличались могучим сложением, густыми бородами и грозными взглядами. Мальчик любовался молодыми женщинами с цветами в длинных косах и улыбался тому, как резвится молодняк.
Кентавры преимущественно занимались охотой. Некоторые осваивали сельское хозяйство, пробуя выращивать просо, рис и виноград на склонах гор, облагораживать днища ущелий. Но, поскольку самые плодородные долины заняли элибрийские богачи, попытки кентавров не приводили к желаемым результатам.
Остров Фалассия обильно растил свои травы, леса и горы, но неохотно подчинялся чьим-либо рукам. Совсем немногие земли подходили для сельского хозяйства.
Столь же полудикий вольный нрав проявляли и дети острова. С коровоголовыми революционерам договориться не удалось. Те заняли территорию недалеко от портала Псарьи, где пролегали все, какие есть, торговые пути, и на жизнь не жаловались. А вот на поддержку кентавров ещё оставалась надежда.
В шатре старейшин Аликса со свитой встретили радушно, предложили свежей воды и фруктов. После короткого обмена любезностями Журавль изложил свои мысли. Три седовласых и белобородых старца выслушали его с вежливым молчанием.