- Какое еще решение? - начал было Трясогузов.

  Полозов вновь поднял руку в останавливающем жесте:

  - Давайте не будем валять дурака: нам здесь всем не долго, в сущности, осталось. Через месяц-другой от этого объекта камня на камне не останется, а вы, понимаешь ли, как мальчишка, игры со мной затеяли. Не дальновидно поступаете, товарищ Трясогузов. Лучше подумайте вот о чем: когда здесь всё развалится, кто спасется от разрушительной силы, которая... Впрочем, я забежал далеко вперед, но вот вам мой совет: лучше не тяните со сделкой - ведь, на самом деле, она такой пустяк, о котором и говорить-то не стоит.

  - Да что за сделка-то? - спросил Трясогузов, чуть повысив голос.

  - Вы еще погромче скажите, чтобы ваша любимая раздатчица услышала, и побежала докладывать, кому не надо.

  Трясогузов виновато закряхтел.

  - Прошу прощения, не сдержался.

  - В этом, как раз, и есть ваша основная ошибка - несдержанность. И проистекает она от вашей внутренней злобы на весь мир из-за вашего, как бы помягче, увечья. Я прав?

  Трясогузов не ожидал, что его могут кольнуть в больное место, хотя, он и сам не лучше, когда несколько минут назад намекнул о проблеме со здоровьем у Полозова. "Да, что посеешь, как говорится", - подумал Трясогузов.

  - А вы проницательный человек, как я погляжу,- сказал Трясогузов.

  - Нет, ну что вы: я всего лишь психолог-теоретик, не более того. Но вы, однако ж, не забывайте о нашем разговоре. Я сейчас убегаю на одну консультацию, а вечером мы вернемся к нашему разговору, лады? - спросил он, легко вставая из-за стола и взяв поднос с тарелками в руки. - Ну, до вечера, - улыбнулся Полозов, но Трясогузова передернуло от этого не вполне дружеского оскала. Толстяк лишь кивнул в ответ, провожая мрачным взглядом того, кому посмел так неосмотрительно открыться. Еще ему не понравилось одна мелочь, а именно то, что Полозов повторил его любимое словечко "лады", которое на объекте употреблял только он один, и очень этим гордился. Очевидно, психолог хотел "забрать" у него это ощущение собственной неповторимости, пусть и проявлявшейся в такой мелочи, как это словечко, давая, тем самым понять, что отныне толстяк находится в его власти. А может быть он хотел что-то еще этим сказать, чего никак не мог понять Трясогузов? Вот же зараза такая: что за человек попался ему на жизненном пути? Поди разберись, как теперь действовать.

  С тяжелым сердцем Трясогузов доел остатки еды, которые уже не лезли в горло, потом взял поднос и отвез его в дальний конец столовой, где на переполненных столах громоздились такие же подносы, до которых у работников никак не доходили руки.

  Глава 31

  - Ну, привет, коли не шутишь, - отозвался человек с сигаретой. - Тебя как по батюшке звать-величать?

  - Григорий я, Петрович, - ответил Королев и толкнул тележку вперед, полностью спустив ее с платформы.

  - Очень приятно. А меня звать Иваном Петровичем. Так что, мы с тобой тезки, в некотором роде.

  - В некотором роде - да, - согласно кивнул Королев.

  Человек постоял еще минуту, делая последние затяжки, потом швырнул тлеющий окурок куда-то в глубину огромного помещения, больше напоминавшего бездонную пещеру. На стенах этой пещеры висели маленькие фонари, не дававшие света в достаточном количестве, чтобы увидеть, что находилось под ногами. Королеву приходилось толкать телегу, постоянно натыкавшуюся на разбросанные мелкие камни, что затрудняло движение. Иван Петрович не собирался помогать Королеву: это было, очевидно, его серьезным испытанием, конечной целью которого являлось воспитание характера и силы воли...

  Королев тряхнул головой, выбрасывая тот бред, который только что его посетил.

  - Вы тут никакими газами не отравляетесь? - спросил он, шагавшего позади Ивана Петровича.

  Тот только усмехнулся и сказал:

  - Ну, почему же не отравляемся: мы что, не люди, что ли? Конечно, здесь есть много чего вредного: и метан, и сероводород, и еще какая-то дрянь, названия которой я и не вспомню. Ты это спросил, потому что впервые здесь, так ведь?

  - Да, - ответил Королев, и остановился, чтобы передохнуть.

  - Устал, поди? - спросил Иван Петрович, по-прежнему держась на расстоянии от Королева и не предлагая ему никакой помощи.

  - Есть немного, - ответил Королев, переводя дыхание, как после бега на пять километров.

  - Так и должно быть, а иначе - ты просто не человек, а робот, - тут Иван Петрович рассмеялся и Королев тоже вынужденно улыбнулся, глядя на темное старое лицо своего проводника.

  - Нам долго еще идти? - спросил Королев, не надеясь, впрочем, на ответ.

  - А мы уже пришли: вон, видишь огни? - человек показал пальцем куда-то далеко вправо, куда поворачивал широкий туннель.

  - Да, что-то, вроде, вижу.

  - Так вот - это и есть наше депо.

  - Депо?

  - Да. Мы его, по привычке так называем, потому что здесь основная тягловая сила, только вместо старинных паровозов - огромные винты, которые и есть наши рабочие лошади.

  - Понятно, - ответил Королев, налегая на ручку тележки: она будто прибавила в весе и стала практически несдвигаемой.

  - Может, поможете? - спросил Королев, чувствуя, что не справляется с таким грузом.

  - Может и помогу, - ответил Иван Петрович, - а может и нет. - Он улыбнулся в темноте, что было совсем некстати.

  "Да он издевается, что ли?" - подумал Королев.