— Кстати… — вдруг отец, оторвавшись от трапезы, достал из нагрудного кармана морозник, завёрнутый в целлофан. — Сара, я нашёл это возле вашего дома. Хотел предупредить вас, — обводя взглядом всех присутствующих, — быть осторожными с этими цветами. Они выделяют токсичный яд. Их могут использовать как снотворное, делать на их основе наркотики и кто знает, что ещё… Лучше не связываться с ними.

Подруга заметно побледнела, и я осторожно коснулся её колена под столом в подбадривающем жесте.

— Как эта гадость оказалась здесь? — поморщилась Сара.

— Не знаю, просто имейте в виду, особенно вы, девочки, если вдруг ещё увидите это растение, не трогайте, не подвергайте себя опасности. Если что, сразу зовите меня или Дерека, мы вам поможем, — папа тепло улыбнулся, и миссис О’Нилл тут же положила руку ему на плечо.

— Кофе? — мама Сары многозначительно кивнула отцу на кухню.

— Я бы не отказался. Но если позволишь, сделаю сам, — без стеснений выдал папа.

Миссис О’Нилл просияла, и они почти сразу же скрылись из вида, плотно закрыв за собой дверь, будто нас с Сарой вообще не существовало.

— Странно всё это, — усмехнулся я и качнул головой.

Вот так вот сейчас оказаться с О’Нилл, покрасневшей до кончиков волос, наедине, в такой двусмысленной ситуации, было словно какой-то невероятной фантастикой.

— Не то слово, — Сара тоже усмехнулась, не решаясь поднять взгляд.

— У твоих родителей совсем всё… плохо, да?

Этот вопрос мучил меня с того самого момента, как отец признался мне в своих чувствах к Эммелин, ведь, насколько я был осведомлён, чета О’Нилл всё ещё состояла в браке. И это меня порядочно напрягало, вот, правда, озвучить свои опасения отцу я никак не осмеливался.

Ведь штамп в паспорте — это не простая печать…

— Как видишь, — Сара как-то неловко дёрнула плечом, видимо, эта тема была ей совсем не по душе. — Мама не пошла бы на такое, если бы не была готова к разводу. А у… твоих?

У моих… Я совсем смутно помнил взаимоотношения моих родителей до смерти мамы. Что там, я и маму-то помнил весьма условно. Ни теплоты её рук, ни голоса, ни запаха. Практически белый лист, только какие-то расплывчатые пятна и образ, что навсегда остался где-то глубоко-глубоко в подсознании. А вот папа… Папа любил её больше жизни, и я понимал это не только из его рассказов — все поступки говорили об этом. Её имя красной нитью пролегало через всю нашу жизнь. А самое банальное напоминание, которое в какой-то степени, наверное, не позволило отцу свихнуться: мамина комната. Комната, которая в нашем доме осталась нетронутой с того самого момента, как она ушла…

— Мама умерла, — потупив взгляд, тихо произнёс я.

Сара чуть было не подскочила на месте и тут же засуетилась, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

— Мне очень жаль… — прошептала она и протянула мне ладонь. Когда я протянул свою в ответ, она сплела наши пальцы, чуть сжимая в приободрительном жесте.

— Мне тоже, — я грустно улыбнулся ей. — Всё нормально, не бери в голову. Мне было тогда семь лет… Маленький мальчик, который ещё не успел стать полноценным человеком…

— Так давно… — О’Нилл качнула головой. — Боже. Извини, правда, я не знала!

— Ничего, ну серьёзно, — накрывая сплетение наших рук второй ладонью. — Зато вон сейчас какие виражи жизнь подкидывает!

— Кстати, ты ведь что-то знал, — прищурилась Сара. — Мог бы и рассказать!

— И как ты себе это представляешь? Это же не моя тайна!

— Ну хотя бы намекнул бы! — не сдавалась О’Нилл, картинно надув губки.

— Да не мог я! — рассмеявшись.

— А вот и мог, — выпалила она и принялась меня щекотать. — Предатель!

Остаток вечера тонул в веселье, смехе и искренности. И это окрыляло покруче всяких там признаний в любви.

Как же, чёрт, нам было хорошо вместе… А всё остальное, я по-настоящему верил, что обязательно приложится.

На следующий же день Сара сообщила, что вечером планируется вылазка в лес, и что она однозначно собирается идти с Драконами, но и наше с Кэнди присутствие там будет не лишним. Нельсон, правда, отказалась, а вот у меня, можно сказать, не было выбора.

Мы договорились встретиться ровно в восемь, но перед выходом созвониться, уточнить, не поменялось ли чего. Я уже стоял одетый, когда смог дозвониться до дома О’Нилл. Сонный голос Сары в динамике заставил расплыться в идиотской умилительной улыбке, и я, выслушав недовольство на тему того, что она всё на свете проспала, предложил было никуда не идти, но подруга оказалась непреклонна и попросила немного подождать в условленном месте.

Когда, наконец, мы добрались до леса, О’Нилл, уже привычно, сразу упорхнула в объятия Тёрнера, будто не видела его вечность, даже не удостоив меня извиняющимся взглядом.

Сара не видела никого вокруг, кроме него. Чего там, весь мир мерк, стоило Майклу появиться в поле её зрения.

— Как ты, маленькая? — Тёрнер сгрёб её в охапку и без зазрения совести принялся целовать.

Ну что за показуха?! Я окинул их недовольным взглядом, ведь выглядело это максимально нелицеприятно.

— Лучше скажи, как ты? — Сара дотронулась ладонью до его щеки, взволнованно вглядываясь в глаза.

От этого проявления нежности и заботы по коже ползли неприятные мурашки, напоминающие о том, о чём забывать не стоило.

Что моё место — здесь. Хоть и на расстоянии вытянутой руки, но только в качестве друга, которому ничего подобного не светит. Во всяком случае, в ближайшее время.

— Рядом с тобой мне становится немного лучше, — Тёрнер слабо улыбнулся.

— Мог бы и разбудить! — картинно возмутилась О’Нилл.

«Да уж, его звонок бы явно был приятнее моего, да, Сара?..» — мысленно съязвил я, всячески пытаясь абстрагироваться от их наимилейшего разговора.

Но вот следующая фраза явно дала понять, что не о звонке… Совсем не о звонке шла речь в этой, казалось бы, невинной, фразе. Ведь Майкл, сильнее стиснув её в объятиях, самодовольно изрёк:

— Ты, по-моему, вымоталась так, что и на ногах стоять не могла, — они обменялись понимающими улыбками. — И я тебя целовал перед уходом, поэтому то, что ты не проснулась, твои проблемы, — после чего Тёрнер снова коснулся её губ своими.

Удар прилетел куда-то под дых.

И даже слегка затошнило, а земля под подошвами потрёпанных ботинок покачнулась.

Настолько красноречиво вытряхивать нижнее бельё другим на обозрение было, как минимум, банально неприлично.

А как максимум, я всё ещё пытался верить, что между этими двумя всё пока ещё было где-то не на том уровне. Но слышать это всё в таком личном разговоре, чувствовать, как всё сильнее крошится надежда…

Кого я обманывал?

Всё, конечно, уже очень давно было очевидно. Положа руку на сердце, я понимал, что их личная жизнь, их интимная жизнь, — совсем не моё дело, и тем не менее, прямо сказанное снова ранило. Задело так, будто я имел хоть какое-то право на что-то надеяться.

Глупости какие!

Мысли об этом осознании разрывали виски. Боже, да почему оказалось так больно и противно одновременно на самом деле принять то, что молодая пара в отношениях, чёрт, не просто за ручки держится?!

Да и подтверждений тому было уже предостаточно ещё до того, как этот разговор достиг моего слуха. Начиная со сплетен о той истории, когда Сара чуть было не отдалась Майклу прямо на поляне, заканчивая самым первым утром тогда, ещё в середине сентября, когда посчастливилось встретить их, идущих со стороны жилища семьи О’Нилл. Бобби тогда ещё сообщил по телефону, что брат не ночевал дома.

Всё знал. Но никогда не становился невольным свидетелем обсуждения такой откровенной пошлости. На ногах она стоять не могла…

На поляне началось какое-то движение. Вскоре припылил Харлотри, а чуть позже к их компании подошёл ещё и Моринг. Моринг, которого, насколько я знал, Тёрнер не переваривал. Из-за которого, как поговаривали, в школе были какие-то там проблемы с наркотиками. И, несмотря на всё это, в вечерней тиши прозвучало:

— Маленькая, держись Никсона, хорошо? — и, опять поцеловав Сару, Майкл подтолкнул её ко мне, поспешив за Люком и Джейком по протоптанной дорожке.