Все изменилось, когда король, видимо, движимый желанием смыть грех, решил прийти на помощь заморским государствам крестоносцев, начинавшим клониться под напором ислама. На рождественском съезде в Бурже в 1145 году Людовик провозгласил свой обет принять крест и объявил, что он сам возглавит второй всеобщий поход в Святую Землю. До него ни один из королей в таком походе еще не участвовал. А именно к такому походу во главе с королем Франции призывал в своих проповедях в Везле Бернард Клервоский. Королю следовало повести воинство Христово в земли миражей ради спасения христианства. Чтобы подготовить это грандиозное предприятие, епископы и графы собрались вокруг короля, как некогда они собирались вокруг Карла Великого; королевский двор вдруг снова обрел тот блеск, какого не знал со времен Роберта Благочестивого. Было решено, что в отсутствие короля его достояние, то есть все его королевство, будет поставлено под руку Божию и будет пользоваться такой же защитой, какая была обещана паломникам в Иерусалим. На время двухлетнего отсутствия регентскую миссию должен был исполнять Сен-Дени, иначе говоря, аббат Сугерий. Эта миссия не была доверена высшим лицам из дома Капетингов. Им отныне доверялись лишь чисто номинальные, почетные функции, что позволило еще выше поднять престиж суверена, при дворе которого самым великим государям поручалось руководить домашними службами. Такое положение было, впрочем, чревато некоторыми опасностями: граф Анжуйский Годфрид Плантагенет, претендовавший на должность сенешаля, смог, похоже, воспользоваться ситуацией и силой овладеть молодой королевой в ее покоях, чем и похвалялся. Но в 1169 году, в 1170 году, когда его внук Генрих Молодой прислуживал королю за столом, нарезая мясо, внук был уже не более чем фигурантом в церемониале отправления власти. Фактически эта власть принадлежала ныне «близким людям», «советникам», клеркам, рыцарям, которые также были преданы короне, как и добрые товарищи, окружавшие Людовика VI. Осваивая новые методы управленческой технологии, они проявляли все большее умение каждодневно, без шума вести дела королевства. Позднее эти надежнейшие люди, уже постаревшие, поставят на службу Филиппу Августу свой накопленный опыт эффективного управления.
![История Франции. Средние века. От Гуго Капета до Жанны д`Арк. 987-1460 - i_011.jpg](/BookBinary/853118/1695736062/i_011.jpg/0)
![История Франции. Средние века. От Гуго Капета до Жанны д`Арк. 987-1460 - i_012.jpg](/BookBinary/853118/1695736062/i_012.jpg/0)
7. Передачи графства Анжу.
На Востоке франкское воинство потерпело неудачу. Крестоносцев оскверняли женщины, которых они взяли с собой; и Людовик здесь подал дурной пример. Господь отказал им в победе. Но принесение королем жертвы, телесные страдания и муки возвысили его. Это стало очевидно по возвращении монарха во Францию. А когда Людовик на обратном пути остановился в Риме, то понтифик принял его как сына. Вскоре король окончательно очистился от греха, разорвав свой кровосмесительный брак. Кроме того, он оказался первым среди Капетингов, отважившимся на столь дальнее путешествие. Людовик совершил и другие паломничества в святые места, находящиеся далеко за пределами своего королевства, — в Гранд-Шартрёз, в Сен-Жак-де-Компостель. Во время этих искупительных путешествий короля могли видеть, слышать, к нему могли прикоснуться его подданные в тех провинциях, где в течение столетий монархи не появлялись. Общее к себе расположение король увеличивал уже благодаря проявляемой им необыкновенной набожности, его охранительная власть признается на обширной территории, единство которой освящают милости небес, нисходящие на нее благодаря заступничеству Св. Дени.
Эту мысль повторяет аббат монастыря Мон-Сен-Мишель Роберт, говоря, что и Нормандия относится к королевству Франции. «Ныне не только одна лишь Франкия есть ваше королевство, хотя королевский титул особливо на нее указывает. Бургундия также есть ваша», — пишет Людовику VII в 1166 году Эд, аббат Клюни, предшественник которого Петр Достопочтенный несколькими годами ранее мог заявить, что в этом краю «короля нет». Эд добавляет: «Считайте все ваше королевство за единое тело». В эти годы Капет принимает лилии в качестве своей эмблемы. Он облачается в плащ голубого цвета с золотыми вышивками, напоминающими созвездия. Такое одеяние, символизирующее космический порядок, стал носить на пороге XI века император Генрих II. Выбирая свою эмблему, король хотел показать, что он соединяет мир земной и мир небесный, что он возвышается над всеми смертными, занимает то место, которого добивались веком ранее великие аббаты торжествующего монашества. Что касается короны, то, как объяснял Сугерий, каждый ее зубец обозначал фьеф; таким образом, венец символизировал единение всех провинций королевства. И когда король, находясь на вершине иерархии, описанной Дионисием Ареопагитом, возлагает на себя эту корону во время торжественных церемоний, то подтверждает этим жестом свою миссию хранителя мира и спокойствия во всей Франции.
Такой всеобщий мир сроком на десять лет Людовик VII провозгласил в Суассоне в июне 1155 года «по прошению людей Церкви и по совету своих баронов ради укрощения пыла дурных и удержания насилия тех, кто грабит». В Суассоне собрались архиепископ Реймса, архиепископ Санса, их викарные епископы, аббаты крупных монастырей. Все они по очереди поклялись поддерживать мир. Затем клятвенное обещание давали один за другим герцог Бургундский, граф Фландрский, граф Шампанский, граф Неверский, граф Суассонский, а также все присутствовавшие на съезде бароны. Наконец, поклялся и сам король: «При всем собрании и перед вами мы дали королевское слово, мы объявили, что будем нерушимо блюсти этот мир и согласно нашей власти покараем всех тех, кто нарушил бы сей ордонанс». Речь шла о коллективном соглашении, очень напоминавшем те, которые принимались в 1000 году участниками собраний, происходивших вокруг ковчежцев со святыми мощами. Речь шла о мире Божием. Но ныне забота о его сохранении возлагается не на епископов, умирение идет не по диоцезам. Ныне хранителем мира, всеобщего мира, в королевстве должен быть его монарх, предстатель Господа, который, как и епископы, получил священное помазание.
В последние годы своего царствования Людовик употребил все свое рвение, все свои силы на поддержание мира. И это ему удалось. В 1166, а затем в 1171 годах к королю с просьбами о помощи обратились епископ Макона, аббат Клюни. Их земли осаждали разбойничьи банды, нанятые «дурными» сеньорами. Король, находившийся в Везлейском аббатстве, которое он когда-то защищал от графа Неверского, сразу же откликнулся на призыв. Достаточно было его ополчению приблизиться, как все смирились. «Мы пришли, — утверждал король в преамбуле грамот о мире, принятых на согласительных собраниях, где он председательствовал, — потому что земля Бургундии из-за отсутствия королей длительное время не умирялась надлежащим правлением. Всякий, кто имел в этом крае какую-то мощь, мог нападать на других, притеснять слабых, разорять добро Церкви». Теперь этого они делать не смогут, ибо явился король. «Видя столько злобы и движимые усердием во имя Господне, мы пришли в Бургундию с войском, дабы свершилось мщение, ради обновления мира и края». После завершения военных экспедиций для церкви в Авена-ан-Божоле был изготовлен резной алтарь. На одной его створке изображен Христос во Славе в окружении апостолов, а на другой — король миротворец (rex pacificus). Обе фигуры совершенно симметричны, изображение короля как бы повторяет в видимом мире образ Всевышнего. В охраняющей королевской длани помещено изображение и самого небольшого храма. По существу, это символ всей Церкви, в которую король входит как помазанник Божий. Кроме того, в силу своего звания он является верховным охранителем Церкви на всей той земле, которую ему доверили небеса. Король Франции ныне уже не новый Давид, как Карл Великий, он — новый Мелхиседек, который одновременно являлся и царем Салимским, и первосвященником; предвосхищая Христа, он принес в дар Господу хлеб и вино. Благочестивейший Людовик, этот своего рода монах, тоже стремился выступать одновременно и как король, и как священник. До сих пор на совмещение двух ролей претендовали лишь понтифики, начиная со Льва IX.