После “Двадцати одного дня” главные герои приступили в Лондоне к раздельным съемкам. По контракту с “МГМ” мисс Ли снималась в фильме “Янки в Оксфорде”. Оливье был занят в “Разводе леди Икс” — расширенном варианте старого английского фильма “Совет адвоката”. Он играл молодого преуспевающего юриста по бракоразводным процессам, случайно попавшего в компрометирующую ситуацию из-за женщины, забравшейся в отеле к нему в спальню. На следующий день его посещает добродушный и бестолковый пэр (Ральф Ричардсон), требующий развода на том основании, что его жену (Бинни Барнз) видели в гостиничном номере какого-то мужчины. Адвокат ошибочно предполагает, что речь идет о нем самом.
Для душной атмосферы времени показателен тот факт, что позднее одна из книг по кино подвергла фильм суровой критике за "грубые просчеты психологического плана” и низкий моральный уровень. На самом деле эту легкую, безупречно отшлифованную комедию ошибок отнюдь не следовало принимать всерьез, и критики, судившие ее по законам легкого жанра, отзывались о ней очень хорошо. Главной приманкой фильма было появление ”в цвете” Мерл Оберон. Ее дуэт с Оливье оказался очень удачным. Часть критиков сочла эту роль лучшей из всего, что он до сих пор сделал на экране. Однако всех затмил Ричардсон в облике дружелюбного лорда Мере. Фактически он подчинял себе каждый эпизод, в котором появлялся.
В “Олд Вике” Оливье уже ждала вторая партия великих шекспировских ролей, открывавшаяся “Макбетом”. На этот раз им впервые руководил французский режиссер Мишель Сен-Дени; он проявил свой безупречный вкус, возглавляя “Компани де Кенз”, а затем, обосновавшись в Лондоне, открыл театральную школу, благодаря которой на английскую сцену стали проникать идеи Станиславского о реалистическом актерском искусстве. Сен-Дени оказал влияние на Гилгуда, Гатри, Оливье, Байам-Шоу, Джорджа Девина и еше многих других. Побывав со своими учениками французского языка на лондонских гастролях “Компани де Кенз”, Майкл Редгрейв решил бросить школу и стать профессиональным актером.
Оливье, недовольный штампами двадцатых годов и стремившийся к максимальному реализму, нашел в Сен-Дени режиссера, которому поверил до конца. На репетициях "Макбета” француз сформулировал для него главную задачу в исполнении Шекспира: “Надо добиваться абсолютной правды и искать эту правду в поэзии — не убивать поэзию, превращая ее в прозу, и не растворяться в поэзии, погружаясь в чистый вымысел. Надо раскрывать правду через поэзию”. К несчастью, спектакль не оправдал больших надежд, которые возлагал на него Оливье.
“Макбет” приобрел репутацию самой злополучной и невезучей на исполнителей трагедии Шекспира. На протяжении столетий спектакли срывались из-за политических скандалов, поджогов, даже попыток убийства. Множество неудач создало легенду о эаколдованности пьесы: Дональд Вулфит на репетиции едва не свернул шею, Диана Уиниард повредила ногу в сцене лунатизма, стратфордская премьера сорвалась из-за того, что постановщик Питер Холл заболел лишаем. Театральные суеверия можно считать абсурдными, однако появлению Оливье в заглавной сопутствовало невероятное число неприятностей. Незадолго до премьеры Сен-Дени попал в автокатастрофу. Лилиан Бейлис горевала о своем любимом псе, погибшем под колесами. Оливье схватил страшную простуду, и репетиции шли с такими перебоями, что премьеру пришлось отложить на четыре дня — неслыханное событие в “Олд Вике”. Болезнь Оливье, послужившая формальным поводом для задержки, скрыла массу внутренних проблем. Попросту говоря, постановка не была готова в срок.
По словам Эндрю Круикшэнка, игравшего Банко, дела шли настолько плохо, что в ”Вик” пришлось срочно вызвать Гатри, занятого в ”Куин-тиэтр” постановкой “Шкоды злословия” с Гилгудом в главной роли. ”Вечером накануне премьеры состоялась генеральная репетиция в необычайно сложных декорациях, подготовленных Мотли. Справиться не удавалось ни с чем, и к полуночи мы отыграли только первую сцену”.
Однако нестоящее несчастье ждало впереди. За день до премьеры на репетиции сообщили о смерти мисс Бейлис от инфаркта. Ей было шестьдесят три года, и на протяжении последних трех лет она боролась с одолевавшими ее недугами. Последнее желание мисс Бейлис заключалось в том, чтобы ее болезнь не помешала выпустить “Макбета” в назначенный срок.
На протяжении тридцати лет ни одна премьера не обходилась без Лилиан Бейлис — восседающей в личной ложе коренастой матроны в черном пальто из тафты с нарисованными эмалевыми пуговицами и собольей накидке на розовато-лиловой подкладке. Теперь ее место пустовало, и перед поднятием занавеса лорд Литтон, председатель административного совета, отдал дань этой “властной женщине с печатью гения”.
Лишь закончив выступление, Оливье получил записку, которую она оставила для него. На визитной карточке было написано: «Счастливого возвращения дорогому Лоренсу Оливье. Дай Вам бог в “Макбете” такой же удачи, как в “Гамлете”».
Однако “Макбет” не принес Оливье удачи. Он считал, что постановка обернулась “полной катастрофой” для всех участников, в том числе и для него самого. Это сильно преувеличено. В течение положенного месяца спектакль не только принес “Олд Вику” прекрасные сборы, но был принят так хорошо, что переехал на сцену “Нью-тиэтр”. Изысканная стилизация Сен-Дени получила, конечно, и враждебные отклики, но в целом рецензии захлебывались от восторгов. «Лоренс Оливье — великолепный Макбет, — писал критик “Дейли Экспресс”. — Он играет роль в полную силу; ни одна строка не пропадает, но звучит во весь голос, с царственным величием; каждой мысли уделяется такое глубокое внимание, которое заставляет вспомнить великих актеров прошлого». “Ему достаточно просто ступить на сцену чтобы ее зажечь”, — уверял Лайонел Хейл. “Его схватка с этим образом, нервная насыщенность, достоинство движений, быстрота мысли и — превыше всего — изображение постепенного распада человека, не являющегося в сущности злодеем, наполнили игру редкостной логикой и мощью”, — писала "Таймс”. Даже у Эгейта нашлось для спектакля доброе слово, хотя он и добавил, что этот “многого достигший и еще более обещающий актер, сделавший очередной шаг наверх", сыграет Макбета вдвое лучше, когда сам станет вдвое старше.
Злые чары “Макбета” дали о себе знать еще один раз. В схватке ка рапирах Оливье так сильно рассек руку Эллису Ирвингу, игравшему Макдуфа, что последнего пришлось заменить. Занявший его место Роджер Лайвси обнаружил, что свирепость противника не уменьшилась ни на йоту. “Ларри всегда затевал невероятно активную битву, и однажды я сломал его рапиру. Отломленный стальной кончик со свистом унесся в зал, и, прекратив бой, мы ожидали вопля пронзенного зрителя. Публика тоже ждала драматического происшествия. Но, так как ничего не случилось, мы продолжили спектакль. В конце утренника перед нами предстала милая старая дама с кусочком рапиры в руках. Она попросила Ларри оставить на нем автограф и с гордостью унесла его с собой”.
Как свидетельствовал прошлый опыт, аншлаги на шекспировском спектакле в “Олд Вике” отнюдь не гарантировали постановке успеха в Вест-Энде. Однако, забыв о полученном уроке, “Макбета” перенесли в “Нью”, и, к вящему разочарованию Оливье, надеявшегося покрыть себя новой славой, история повторилась вновь. Вечер за вечером издавал он свой рык: “Прекрасней и страшней не помню дня…”, а Бронсон Олбери входил в гримерную и говорил: “Дело пойдет на лад. Больше ему идти некуда”. Но дело на лад не шло. Пересадка прожила всего три недели, и убытки съели всю прибыль, принесенную предыдущим месяцем.
К счастью, “Олд Вик” успел приготовить великолепный спектакль — яркую рождественскую постановку “Сна в летнюю ночь”, перенесенную в викторианскую эру и блистательно оформленную Оливером Месселом; действие сопровождал воздушный балет фей, поставленный Нинет де Валуа, музыка Мендельсона. Ральф Ричардсон сыграл невероятно смешного Основу. Пять строчек Тома Снаута, медника, получил Александр Нокс. Роберт Хелпмен — Оберон — впервые выступал в такой значительной роли. Титанию исполняла Вивьен Ли.
