– А нас это каким боком касается?– нервно возразил Олег.
–Ты слышал глашатая? Сладкоречивый сказал, что плетью угостят, ежели проигнорируем приказ коменданта. А тут с этим строго. Хорошо хоть на танцы не остались.
*****
Утро в трактир было мрачным из-за похмельных рож и отсутствия зажжённых свечей. Люд поправляя здоровье хмельным, но не напивался сверх меры. Поковыряв вилкой завтрак, Олег задумался о своей судьбе, о том каким он стал. И навалилось на него такая тоска, что он чуть не завыл . Его метания прервал Игнат.
– Эка какая на тебя хандра напала, еду не хочешь, на людей волком зыркаешь. Пойдём-ка растрясём с тебя уныние. Выбирай, Срамной дом или на стрельбище?
– Пойдём постреляем немного, нужно привыкать к пистолям. Тяжеловаты они для меня, потому подранок и появился, – отозвался Олег, двигая от себя тарелку.
– Добро. Следуй за мной, тут недалече.
Стрельбище примыкало к Крепостной стене. Оборудовано деревянными манекенами в рост человека, местами стояли Планки с разношерстными глиняными фигурка ми, слепленые кривой рукой. Да соломенные чучела для арбалетов и лучников. Привычные дистанции в тридцать, пятьдесят и сто шагов. Что для поединка, что для строевой стрельбы обычная дальность. Внимание привлекли лишь намалеванные на стене похабные рисунки. Художник явно знал, с какой стороны держать кисть, оттого настенная живопись смотрелась весьма достойна, а детали у мужчин и женщин прорисованные весьма качественно. Отдельного упоминания заслуживает рисунок старика, что пристраивался к козе. И если фигуры других людей местами повреждены пулями, в особенности интимные части, то старик был неприкосновенен. Игнат заметил мой взгляд, хмыкнул с улыбкой да развернул суму с оружием.
– Тридцать метров нам не нужны, уходим на пятьдесят. Для начала одиночные, затем три выстрела без прицеливания. Позже чередуем маятник и статичные цели, – дал указания пестун.
Несколько раз вскинув пистолет, для того, чтобы привыкнуть к весу оружия, Олег тщательно прицелился. Он мог бы выстрелить сразу, но хотел попасть в красный глаз манекена. Наконец на выдохе выжал курок. Ствол изрыгнул пламя, выплевывая пулю. Пространство на два шага заволокло дымом. Уложив разряженное оружие на стол, не медля взял второй. Дожидавшись, когда дым развеется, княжич с удовольствием рассматривал дымящуюся дырку в левом глазу мишени. Вскинув ствол во второй раз, замедлил подъем и прицеливание. Выдох, выстрел. Третью пули он выпустил уже не целясь, дырявя набитый мешок в область кривого рта.
– Освоился? Чего же в лесу так не бил? – пожурил Игнат.
– Стрелял на звук. Куда Я ему попал, ты рассмотрел позже? – спросил золотой мальчик, готовя новую партию из трех пистолей.
– В правую ключицу. Это тебя и спасло. Лиходей бил топором с левой непривычной руки, но промахнулся. К барьеру. Три выстрела подряд. Мишень та же. На вскидку пли… – отбил приказ ветеран. Олег схватил пистоль и сделал выстрел, не спуска взгляд с мишени, схватил второй, и вновь выстрел. Третий сделал с паузой в три секунды. Закинув пистоль на плечо, вальяжной походкой направился сквозь белесый дым пороховых газов. Убедившись, что условная голова манекен разбита в клочья, с победной улыбкой повернулся к пестуну.
В ответ напоролся на укоризненный взгляд.
– Разбор ошибок, – Игнат был зол и сосредоточен. – Стрельба на уровне, но третий выстрел был не навскидку. Вторая глупость, это то, что ты без снаряженного пистоля или оголенной сабли пошёл на проверку. Третье. Вместо того, чтобы обогнуть дым и встречать неприятеля слева, ты ринулся напрямик. Ещё один недобиток мог пырнуть тебя безоружного с легкостью. Почему обходить нужно слева понятно?
Олег кивнул. – Дым тянет вправо.
– Вот и славно. Заряжаем оружие и к барьеру, следующий на очереди маятник.
****
– Довольно, – прохрипел взмокший от тренировки на саблях Игнат. —Основы боя против доспешного воина ты получил. Время бежит к полудню, а нам нужно успеть сбить пот и нарядится для похорон.
Тёплая вода из бочки слегка отдавала тиной, но тем не менее приятно охлаждала разгоряченное тело. Олег много думал над своими промахами, всегда уверенный в победах, скоротечных поединках, вдруг осознал, что все делал неправильно. Армейская закалка Игната, его стиль боя и доспех сводил на нет все мастерство и скорость бреттера. А новые финты и шаги для отхода разнообразили арсенал приёмов княжича. Переодевшись и затянув шнуром волосы, золотой мальчик спустился в корчму.
Народа изрядно прибавилось, и он сильно изменился. Утренних помятых рож уже не было, а все воины в начищенных сапогах да в чистых одеждах. Вчерашний Раздай-Беда блистал в красной рубахе, широких льняных штанах и в высоких сапогах. Голова зачесана в один пробор посредине, что выглядело комично и строго одновременно.
Игнат сунул Олегу под руку кружку с квасом, а сам пригубил медовуху. Спустя пол часа бессмысленных и пустых разговоров по Оплоту разошёлся тягучий призыв набата. Всё разом встали и направились на площадь.
У Храма Отца-Небо было не протолкнуться. Длинный украшенный свежесорванной травой и цветами помост венчали вензеля с флажками. На стилизованном под трон стогами сена восседал комендант. В строгом армейской кителе чёрного цвета с аксельбантами и вся грудь в нашивках, орденах и медалях. Сам начальник гарнизона выглядел суровым седовласым аристократ ом с забритыми висками. В меру строгий и по-военному сосредоточенным. В руках у него короткая резная дубинка с кожаным ремешком. Временами он оглядывал собравшихся люд и делал одному ему понятные выводы.
Последними пришли стражники с дозорной башни, вои с рубежей и разъезды. Наконец на помост выскочил глашатай в траурной одежде.
– Преклоните колени, доблестные защитники Большой Земли! – народ тут же припал на одно колено, Олег переглянувшись с Игнатом тоже опустился. – В это траурный день мы собрались, чтобы проводить в последний путь нашу кормилицу, не побоюсь этого слова, близкую подругу. Терезу. Каждый из нас знал её только с лучшей стороны. Теплом и любовью её крохотный души согреет каждый из нас. Пусть этот день останется с нами, как самый ужасный и грустный. Помните эту дату, день когда мы простились с ней.
Тишину и торжественности момента нарушали лишь трепетания флажков на ветру, да где-то далеко мычали овцебыки. Комендант бодро поднялся и дал старт церемонии прощения.
– Внесите тело!
Четверо вчерашних ребят в чёрном, помощники глашатая, внесли носилки на помост. Накрытое белым саваном, украшенное цветами тело, трудно было разобрать, возраст, комплекцию или какие либо подробности, хоть Олег и тянул шею. Единственное, что ему бросилось в глаза, так это размер носилок, казалось, что они маленькие для зрелого человека, скорее для подростка.
– Шапки прочь… Всем скорбеть! – перешел на визг глашатай. Кто не был простоволосым, тут же скинули головные уборы, затем все вместе замычали что-то. Местами можно было разобрать слова из Писания, где-то похабные стихи. Более двадцати минут продолжался этот театр, как вдруг коменданту наскучило.
– Сожгите уже эту козу, – он резко поднялся и отдал приказ, а сам удалился прочь походкой вечно занятого господина.
– Козу? Он сказал козу? – не веря своим ушам, произнес Олег. Затем он воочию увидел тело покойной и все стало на свои места. Кормилица, любовница Старого проказника и настенная живопись у стрельбища. – Это ей Я вчера поминальную читал?
– Тут мало развлечений, – расхохотался Игнат. – Пойдем, нужно готовиться к дороге.
Глава 4 Деревня Гамлет.
Дорога до деревни отличалась в лучшую сторону, чем та, что вела до Оплота. Мощенная брусчатка из черного камня блестела на июльском солнце, местами были видны следы свежего ремонта, и камень заменен на более светлый.
Олег пыхтел всю дорогу, а Мирон каждый поворот подкидывал дрова в костёр недовольства.
–Вот спросит меня лет через двадцать летописец. "Каким был Князь в молодости?", а Я отвечу, что большой души человек, так искренне переживать за гибель безродной козы может только поистине великий человек.