– Возьми, – глухо проговорил он.
Она не понимала, что ей говорят.
Он протягивал ей кинжал, держа его за лезвие.
– Возьми, – повторил он со злобой.
Бай Юй, не понимая, что делает, схватила кинжал трясущимися руками и тут же уронила его.
– Подними, – сказал Сян Юй.
Она начала шарить по полу, как будто незрячая, нашла кинжал и осталась стоять на коленях, стиснув костяную рукоятку и вжимая голову в плечи.
Сяе Юй положил ладонь на сундук, растопырив пальцы, тыльной стороной вверх, и дернул к себе Бай Юй за запястье, так что она чуть не упала и снова не выронила кинжал.
Он приставил лезвие к своей руке и сказал:
– Давай, воткни.
– Нннеее…
У нее дрожали губы.
Тогда он положил свою другую ладонь на ее руки, державшие кинжал, и надавил вниз, так что лезвие медленно прошло между пястных костей и воткнулось в крышку сундука.
Бай Юй в отупении смотрела на разрезанную руку.
Сян Юй с непроницаемым лицом вытащил кинжал, вытер его о рубашку и убрал на место.
– Теперь я должен облить тебя маслом и поджечь, – равнодушно сказал он, поднимаясь с колен.
Больше он на нее не смотрел.
Он повернулся и пошел к выходу. По пальцам стекала кровь и капала на землю.
Бай Юй поняла, что он хотел ей сказать.
Когда собака кусает, какой дурак станет кусать ее в ответ?*[116]
Ей дают пинка и забывают про нее.
Бай Юй вела себя так, как будто он ночью пришел в заброшенный двор и заживо сжег щенка.
Так она подумала в своей убогой женской голове.
Генерал Сян не воюет с собаками и женщинами, они слишком ничтожны в его глазах.
Как и Бай Юй, она тоже ничтожна, все равно что собака. Он хорошо ей это показал.
Бай Юй бессмысленно смотрела, как капли крови падают на пол.
Она подняла глаза и смотрела на массивную спину уходящего мужчины.
Она очнулась, она побежала за ним.
– Господин, – сказала она. – Дай я перевяжу тебе руку…
Она попыталась удержать его за рукав.
– Это ничего, – не оборачиваясь, сказал Сян Юй и ушел.
Бай Юй растерянно остановилась и не знала, что делать дальше.
Она оглядела пустую комнату и открытую дверь, впускавшую холодный воздух с улицы.
С кровати послышались всхлипывания.
Ли Лэ пряталась за занавеской и зажимала себе рот рукой.
Бай Юй поспешила к ней, обняла, и они обе плакали всю ночь, пока хватило сил.
Убитая горем и страхом, один только вопрос не задала себе Бай Юй: кто мог ее настолько ненавидеть, что убил ее Уи-уи?
––
*[116] 被狗咬了一口,难道你还要咬回去 – Если тебя укусила собака, разве ты захочешь укусить ее в ответ? (т.е. не стоит опускаться до выяснения отношений с ничтожествами)
*[117] 籍 Цзи – детское имя Сян Юя
––
ГЛАВА 45. Эта дочка Бай не умеет сидеть в засаде
Они долго оплакивали Уи-уи.
Лицо Бай Юй опухло от слез, она не выходила из своей комнаты. Даже если бы она не была под домашним арестом, она все равно не хотела никуда выходить.
Невозможно было выразить словами, как ей было жалко Уи-уи.
Еще ей было стыдно перед Сян Юем.
Он не был хорошим человеком: он был жесток, мстителен, упрям, коварен, злопамятен и мелочен. Ему было все равно, кого убивать, собаку или человека.
Однако, Бай Юй знала его высокомерный характер. Сян Юй был будущим правителем царства Чу, все Чу смотрело на него снизу вверх. А он смотрел на всех сверху вниз.
Сян Юй мог сварить человека живым в кипятке, но не стал бы опускаться до того, чтобы мстить собаке.
Бай Юй это знала.
Просто она испугалась.
Просто страшная картина, когда Сян Юй в тусклом свете пламени топтал сапогом череп мертвого Уи-Уи, была слишком ужасной. Горе, и смерть, и ночная темнота, и его огромная фигура слились вместе и перевернули все в душе Бай Юй. Она была как безвольный сухой листок во власти страха.
Ее страх оскорбил Сян Юя.
Теперь он действительно не хотел видеть ее.
Наверно, это к лучшему, подумала Бай Юй.
Но над сердцем нависло черное облако.
Той ночью они с Ли Лэ побоялись выйти на улицу, а наутро уже не было и следа от ночного кошмара, слуги все убрали. Они даже не смогли похоронить Уи-уи. Бкз него уютный маленький двор стал пустым и печальным.
Бай Юй три дня не выходила из своей комнаты.
Она даже потеряла интерес к эксперименту с крысой, но Сян Чжуан о нем не забыл, дело было в его руках.
Сян Чжуан установил в указанной подсобной комнате две большие печки и приказал расставить на полу три лакированных ящика с крысами, для надежности результатов. Там, где оказывался Сян Чжуан, всегда надо было ожидать отличной организации и масштабного подхода.
Он каждый день присылал рапорты о состоянии крыс, которые, как и следовало ожидать, сначала были здоровыми, потом потеряли аппетит и желание жить. Через пять дней одна из крыс снова ожила, потолстела на глазах и сожрала паек, который ей выдали, и заодно то, что не доела за предыдущие дни.
На следующий день две другие крысы тоже поправились.
Это было очень странно.
– Как такое может быть? – сказала Бай Юй.
– А Фэн-иши случайно не заходил в комнату за это время? – спросила она потом.
Фэн-иши не заходил. Сян Чжуан установил такие правила, что, если Бай Юй не допускается в помещение, то Фэн Цзы тоже не допускается. Фэн Цзы вынужден был согласиться, что так будет справедливо. Днем он всегда был на виду, к тому же в длинном дворе, где была комната с крысами, часто находились люди, поэтому у него не было возможности проникнуть туда. Ночью его в поместье не было, потому что он жил в Учжуне.
Почему сначала выздоровела одна крыса, а остальные в это время не показывали никаких признаков улучшения? И откуда такое стремительное выздоровление? Что за чудо?
Какие тут еще могли быть чудеса кроме наглого деда Фэн Цзы?
– Может быть, Фэн-иши обратился за помощью к духам? – Сказал Сян Чжуан. – Может он лечить на расстоянии?
Твой Фэн-иши может мышиным говном людей мазать, вот все, что он может!
Бай Юй закатила глаза.
Потом она посмотрела в простое лицо своего младшего брата.
– Я спрошу у охраны, не возвращался ли Фэн Цзы в усадьбу ночью, – тут же сказал Сян Чжуан.
Конечно, возвращался.
Приперся ночью, подменил захиревшую крысу на здоровую, но не знал, что крыс три штуки! Молодец, Сян Чжуан! Можно себе представить, как разозлился подлый Фэн Цзы! Ему пришлось на следующую ночь опять идти в усадьбу и подменять оставшихся крыс. Естественно, солдаты, которые стояли в карауле на воротах, видели, как он шляется взад-вперед, но у них не было причины его останавливать.
Проблема была только в том, что никто не видел, как меняют крыс, потому что в длинном дворе охраны не было. Свидетельство солдат было только косвенной уликой. Нельзя же, в самом деле, возводить клевету на почтенного человека – заслуженного шамана, познавшего путь дао.
– Я могу поставить охрану прямо в комнате, – предложил Сян Чжуан.
– Подожди, Чжуан-диди, не ставь пока охрану, – сказала Бай Юй, а про себя она подумала: "Я поймаю тебя с поличным, старый ползучий гад!"
В ту холодную ночь, когда умер Уи-уи, зима потратила последнюю силу. Каждое дуновение ветра приносило тепло и влагу с юга. Так устроена природа, что за холодом и темнотой наступает весна.
Однако, по ночам приходили заморозки. Бай Юй оделась в теплое бархатное пао и тапочки из свиной кожи с шерстяными носками. Старик Фэн Цзы мог появится в эту ночь, или в одну из следующих, чтобы разница между больными крысами и здоровыми не была слишком разительной.
Бай Юй сидела в засаде.
Она спряталась за ящиком в подсобной комнате и ждала Фэн Цзы.
Угли тихо угасали в печках, все слабее освещая доски стен.
Иногда в лакированных коробках скреблись крысы.
Прошел примерно час.
Бай Юй была тепло одета, но холод все равно пробирал ее, потому что ей приходилось сидеть неподвижно. Вдобавок, угли совсем потухли.