Со стороны подруги вдруг стало подозрительно тихо. Я приоткрыла один глаз, зажмуренный от удовольствия, и вопросительно посмотрела на нее.
– На это даже смотреть стыдно, Рурина! – посетовала Камелия, спрятав лицо под ладонями. – Разве можно есть столь… похабно!
– А ты поработай с мое, так же есть будешь, – огрызнулась, в перерывах между словами уплетая десерт. – Видела я твой табель, там же одни неуды. На факультативы не ходишь, зачем только записалась… Ювелирку я, конечно, помогла тебе сдать, но остальные…
– Прости, подружка. Я просто думаю о своем будущем. Там, на факультете стихийных магов, учится один красавчик… Надеюсь, твое колечко подтвердит мои подозрения, что он от меня без ума. Ты доедай, а я пойду убеждаться, – кинула она. Последний раз со смешанным чувством взглянула на меня, уплетающую вкусняшку, покачала головой и скрылась за дверью.
Вот теперь-то я могла насладиться Розовой Прелестью сполна! И ни один артефакт не стоил того притока энергии и физического прилива сил, следовавшего за каждой поглощенной мной ложечкой взбитых сливок волшебного цвета. Я зачерпнула их, замерла, рассматривая содержимое в предвкушении. Вот сейчас я растяну удовольствие по полной! Теперь смущать в этом помещении некого.
Вытянула язык, зачерпнула с ложечки самый краешек. С наслаждением втянула в себя, не скрывая стон. Потом снова, слизнула теперь уже мягкую сердцевинку, покатала во рту, давая вкусовым рецепторам полностью удовлетвориться, проглотила, облизнулась. М-м-м… Как же хорошо. Наконец последнее лакомство. Остатки – сладки!
Новая ложечка… И Прелесть вспыхнула на языке рубиновой сладостью. Перед полуприкрытыми веками виделась россыпь драгоценных камней. Топазы, сапфиры, изумруды – все они ассоциировались у меня с самым любимым занятием. Я слышала их голоса. Сначала тихие, тогда я зачерпнула еще ложечку, с неудовольствием понимая, что она уже скребет по дну корзиночки, снова слизнула, стараясь максимально продлить удовольствие… Камни кричали: «Открой глаза. Повернись».
Что?
Быстро распахнула веки, ведь ни разу еще минералы меня не обманывали, и… попала в плен горячих аметистовых радужек. Блестящие, переливающиеся, словно только что разбитая жеода.
А в следующий миг я услышала тихий щелчок. Незваный гость закрыл дверь на замок! При этом не разворачиваясь, лишь мановением длинных пальцев!
– Какая интересная находка в академическом общежитии, – буднично пропел он, делая шаг в мою сторону.
Большой! Головой едва потолок не скребла, я лихорадочно прыгала глазами по вошедшему… лорду, кажется. Рубашка на его груди точно из дорого шелка, но небрежно оставлена наполовину расстегнутой, камзол, накинутый сверху и вовсе не застегнут ни на одну пуговицу, брюки – тесные, обхватывают каждый сантиметр мужских ног, и я стараласт не замечать того, что Лазурный дракон, а это был именно он, судя по цвету волос и вертикальным зрачкам, определенно перевозбудился, случайно наткнувшись на сцену, не предназначенную для чужих глаз.
– Вы мешаете мне есть! – нагло выдала я, отчего-то трепеща в душе. Присутствие столь сильного мага рождало в груди резонанс – пульсации чужой силы отражались от моего испуганного сердца обычного артефактора.
– Лишь немного отвлекаю, человечка, – вкрадчиво ответил драконий лорд мне прямо в левое ухо.
Как он оказался так близко?! Отшатнулась, но это бесполезно. Человеческим рефлексам никогда не сравниться со скользкими юркими ящероподобными рептилиями. Тяжелая ладонь прижалась к источнику моего дискомфорта.
– Пустите, – процедила сквозь стиснутые зубы, сделав еще одну попытку сбежать.
– Куда собралась, красавица? Какой необычный у тебя цвет волос… Драконий… – Его голос похож на бархат. Завораживающий, обволакивающий, спокойный. Словно это не он сейчас крепко обнимает за талию незамужнюю девицу.
Я же словно закаменела, замерла мышью. Язык присох к небу, губы так и застыли полураскрытыми, с остатками крема на нижней. Близость дракона нервировала, но еще больше пугала.
– Спешу вас разочаровать, – еле смогла выдавить из себя. – Во мне нет ни капли драконьей крови.
– Так даже лучше, – многообещающе мурлыкнул Лазурный. Его ладонь незримым образом вдруг стала поглаживать мою шею. Голую кожу.
«Эротическая магия!» – запоздало поняла я, уже чувствуя, как нутро знакомо сворачивается в тугой узел. Внизу живота резко потеплело.
– Вы не посмеете! – Последние слабые слова слетели с губ прежде, чем он запечатлел на них свой коварный соблазнительный поцелуй.
Я пыталась сопротивляться. Но разве это вообще возможно? Ведь сила магии напрямую зависит от площади воздействия, и на этот раз это было не просто поглаживание запястья. Это был контакт с шеей плюс соприкосновение губами – комбинация, от которой не сбежать. Она давала ящерам способность соблазнять своих женщин и практически разрушала хрупкую химию тела, будучи направленной на кого-то без капли драконьей крови.
Лорд прижался ко мне раскаленными губами, больше похожими на листы металла, только что извлеченные из-под кузнечного молота. Гибкие, горячие, с железным привкусом крови. Я уперлась ладонями в грудь незваного гостя, стремясь оттолкнуть, но стоило пальцам коснуться голой кожи мужчины – и сопротивление быстро превратилось в нежное поглаживание.
«Гладкий, без единого волоска, – рассеянно пробежало в голове. Слышала, что драконы такие, но не верила. – И поцелуй мне нравится», – совсем уж неожиданная мысль.
А он вдруг издал животный рык, на краткое мгновение отстранившись от моих губ.
– Сладкая… Как я и думал, – а потом снова наклонился, спрятав сверкающие аметистовые друзы под веками. И на этот раз его движения были более настойчивыми, откровенными, разрушительными.
На задворках сознания я понимала – так нельзя. Это насилие. Все происходит не по моей воле. Но его рука на затылке теснее прижала к чужому рту, язык нежно поглаживал мой, обвиваясь вокруг, словно змея душила жертву. И пальцы мои уже не на его груди, а ниже, исследовали плоский твердый живот, пуговицы от рубашки, стоящей целое состояние, яростно оторваны и выброшены – я хотела дальше, спуститься под застежку тугих брюк, почувствовать, насколько он на самом деле тверд и горяч…
– Человечка, – простонал дракон, выполняя мое желание. Пуговица с пояса отправилась к остальным, то есть куда-то на пол. Лазурный теперь издевался поцелуями над моей шеей, задевая чувствительную мочку уха. Я практически готова заплакать от острого неудовлетворенного желания. Скорее бы.
– Пожалуйста, – молила мужчину, ныряя ладонью ниже. Едва успела его коснуться, как орган в моих пальцах начал сокращаться, выплескиваясь на ладонь.
Я почувствовала лишь горькое пустое разочарование. Стала перебирать бедрами, растирая горячую влагу между ног, надрывно заскулила, закусив губу до крови. Он даже не добрался до… меня! Только шею успел поцеловать! Все застежки на месте, я полностью одета, и даже моя поясная сумка, куда я сразу потянулась, воспользовавшись передышкой, никуда не делась!
– Ты что сделала? – прохрипел дракон, отшатываясь в сторону. Схватился за живот, сгибаясь в три погибели.
– Ничего, – холодно и зло в ответ. Использует эротическую магию и даже не думает удовлетворить партнершу. Настоящий дракон! Чтобы ему минеральная глыба на голову свалилась!
Нейтрализатор… Где эта чертова баночка?! Я же сейчас накинусь на него, а он… одним словом «не в состоянии». Как же бесит! Как же они оба меня бесят! Вспомнился и первый дракон, подаривший волос не по своей воле. Самое интересное, и он съехал с таким же вопросом: «Что ты сделала?» Заело их, что ли?
Протерла шею средством, смочила платок и промокнула губы. Стало легче. Но мокрое белье осталось глупым воспоминанием о произошедшей нелицеприятной сцене.
– Это вы что сделали вообще?! Как посмели применять эротическую магию в стенах Академии, в Тэршире, где это строго запрещено? Почему дверь заперли и ввалились в чужую комнату?!
Я все продолжала сыпать злыми вопросами, стараясь не замечать мокрого пятна на брюках согнутого дракона. Какой позор! Что я сделала? Трогала его там, наслаждалась странной дикой близостью. Сама проявила инициативу. А ведь всю жизнь была равнодушна к мужчинам, смотрела на них спокойно, мысленно сравнивая с мебелью, пустыми декорациями моей жизни и никогда не разделяла восторгов Камелии, если она зависала возле полуоткрытого окна, когда на тренировочной площадке занимались физподготовкой стихийники.