Литмир - Электронная Библиотека

Но именно сегодня он об этом подумал.

Он представил, что случилось бы с Внешним кольцом, если бы Ядро города – технический район – перестало существовать. Через сколько поколений поселенцы выродились бы? Сколько лет они смогли бы поддерживать комфортную жизнь, к которой так привыкли? Ведь именно техники делали комбайны и трактора, которые вспахивали поля и собирали урожай, писали программы для управления водонапорными и электростанциями, создавали телевизоры, электрочайники, компьютерные мыши и сами компьютеры. Они неустанно трудились на общее благо, отправляя все самое лучшее за стену.

Так значит, Ядро важнее всего остального? Тогда почему нас так мало? Почему нам так редко дают разрешения на зачатие детей? Ведь мы находимся в центре каждого города, а значит, мы – главные. И все-таки…

Клетиан задумался, что случилось бы с ним и его соседями, если бы поселенцы перестали существовать. Мир стал бы тусклым и неприветливым без музыки, которую они пишут и фильмов, которые они снимают. Он стал бы безвкусным без сладостей, что выпекают в их кондитерских, без овощей и фруктов, которые они заботливо выращивают, без морской утвари, что ловят автоматизированные рыбацкие лодки.

Мир превратился бы в твой самый плохой день, в котором больше нет надежды.

Поселенцы всегда заставляли его улыбаться и верить только в хорошее. Было в них что-то такое, что пробуждало в нем лучшие чувства. И не важно, что за всю свою жизнь Клетиан не встречал ни одного поселенца. Главное, что они были где-то там, за стеной. И иногда, если открыть среди ночи окно и прислушаться, можно услышать их невнятную речь, смех и мелодии, стекающие туманом по округлой вершине стены.

Временами Клетиан восхищался, как в их мире всё правильно устроено. Всё было на своих местах, «для каждого ключа находилась подходящая замочная скважина», как говорил его дедушка.

Троллейбус тряхнуло на стыке моста через узкую речушку, разделяющую технический район на жилую и производственную части (вторая была значительно больше). Клетиан отвлекся от размышлений, уставился в окно поверх голов других сонных техников (сборщиков, операторов, инженеров, наблюдателей и контролеров). Невысокие бежевые и бледно-бирюзовые жилые дома закончились и начались слепые корпусы фабрик и заводов – абсолютно гладкие зеленоватые стены без окон и с множеством входов и выходов разного калибра. Они были высокими, и если забраться на крышу, возможно, получится хоть глазком увидеть, что творится на той стороне, у поселенцев.

От остановок к производственным корпусам шагали неторопливые бесцветные фигуры. Клетиан вдруг подумал, что в отличие от поселенцев, техники носят одежду приглушенных тонов и стараются не выделяться.

– Ничто не должно отвлекать от работы, – говаривал его дедушка, когда Клетиан был совсем малышом. – Если наладчик станков будет думать, какую рубашку себе купить, красную или желтую, долго ли он проработает на заводе? Вот именно – выпрут его в первый же день!

Клетиан хорошо помнил наставления дедушки. Он был строгим, внимательным и до глубокой старости сохранял ясный ум. Когда родители умерли, он какое-то время был с Клетианом, а затем переехал.

Троллейбус снова тряхнуло, на этот раз из-за поспешного старта от остановки. Двери лязгнули, электромоторы загудели, пассажиров в едином порыве качнуло назад, когда троллейбус набирал скорость. Клетиан услышал копошение у двери, и заметил вспотевшие залысины Магорыча – он пробирался к задней стенке. Увидев друга, он заулыбался и дал знак, что не может подойти к нему ближе.

Троллейбус пришел вовремя. На проходной девятого корпуса пропуск привычно пискнул, когда Клетиан провел им по считывающему устройству. И день этот прошел без единой зазубрины, даже Магорыч вел себя пристойно – всего пять раз отвлек его до обеда, и три раза после (на полный желудок ему было лень подниматься со стула).

Когда же прозвенел звонок, и все начали собираться домой, Клетиан застыл, глядя на темный экран компьютера, в котором отражалось его худое испуганное лицо. Большие глаза запали, бодро торчащая чёлка обмякла и рассыпалась по лбу, большие уши и маленький рот сползли едва ли не до выступающего вперед подбородка.

Клетиан сглотнул со щелчком – на длинной тонкой шее заходил кадык.

Магорыч всё-ещё копошился за перегородкой, пытаясь привести рабочий стол в порядок. Он пыхтел и тихо ругался, когда укатывалась ручка или скомканный листок летел мимо корзины для бумаг.

Клетиан собрался с силами, встал, взял куртку под мышку и ссутулившись пошёл по длинному узкому проходу между отсеками.

В коридоре он повернул не налево, как обычно, а направо. Дошел до лифта, нажал кнопку седьмого этажа, вошел внутрь, а когда дверь распахнулась вновь, увидел вход в приёмную Залимана. От него веяло бездной холода.

Клетиан поёжился, пересилил себя и постучал.

– Шин, это ты? – прозвучал приглушённый голос Залимана из интеркома.

– Да, – Клетиан нажал кнопку для ответа.

– Подожди минутку, – голос шефа звучал высоко и звонко, будто он пытался сдержать рвавшийся помимо воли крик. – Я тебя приглашу.

– Хорошо.

В тесной приёмной у стены стояли в ряд жёсткие стулья с деревянными спинками. Клетиан сел на дальний от двери Залимана стул, попытался устроиться поудобнее, но дерево врезалось между лопаток.

Прошла минута, за ней вторая, а Залиман так и не пригласил его войти. Это настораживало. Шеф любил точность, и за это его уважали операторы и остальной персонал девятого корпуса.

Иногда из-за двери доносились непонятные звуки, будто низкий гул, переходящий в вибрации и медленно растворяющийся в пространстве.

Клетиан неотрывно следил за красной лампочкой интеркома, чувствуя, как его ладони вспотели и замёрзли. Он вытер их о брюки, поправил воротник бледно-синей рубашки и снова попытался откинуться назад, но ощутимый тычок между лопаток заставил его сесть прямо.

Вчера, после разговора с начальником, он думал, что весь сегодняшний день будет гадать, зачем его вызвали. Однако сейчас в его голове было пусто. Там с надрывом звенела, переходя на всё более высокие ноты, одинокая струна, больше похожая на паутинку. Клетиан с ужасом осознал, что только она не даёт ему сорваться и в ужасе убежать отсюда.

Огонёк интеркома стал зеленым – Клетиан вздрогнул.

– Входите, Шин, – жалко проговорил Залиман.

Интерком хрипнул и затих. На Клетиана уставился красный немигающий глаз.

Не чувствуя ног, он вошёл в кабинет шефа, и только теперь понял, чего он так отчаянно боялся. Залиман привычно сидел за своим широким и аккуратно прибранным столом, но поза его и лицо свидетельствовали крайнюю степень напряженности. Напротив него, в одном из кресел для гостей, расположилась таинственная фигура в безразмерном плаще с глубоким капюшоном. Казалось, ткань беспрерывно перемещается, меняет структуру и цвет – с тёмно-серого до черного и обратно. От незнакомца исходило давящее ощущение силы, невероятной мощи, способной сокрушить бетонные стены девятого корпуса, стоит ему только пожелать. Его шумное дыхание было дыханием смерти, от которого мороз пробирал до костей. Клетиан взглянул в бездонную мглу капюшона, и вздрогнул, испугавшись сгинуть в ней навсегда. Кисти незнакомца покоились на подлокотниках, скрытые длинными рукавами. Они лежали небрежно, но одного их движения хватило бы, чтобы стереть Клетиана с лица земли.

– Садитесь-садитесь, не стойте там, – засуетился Залиман, привстав и вытащив мокрый платок, чтобы вытереть пот со лба и шеи. – У нас к вам разговор.

– Я что-то сделал? – жалобно выдавил из себя Клетиан.

Ему хотелось расплакаться при виде этого существа. Он так и не двинулся с места, просто боялся оказаться рядом с ним.

– Нет-нет, Шин, успокойтесь. Присядьте, сейчас всё объясню.

Клетиан чувствовал, как существо под капюшоном следит за ним, изучает, как крохотную букашку, наколотую на кончик булавки. Он пересилил себя, сделал шаг, потом еще один, а спустя секунду оказался в кресле. На незнакомца он старался не смотреть. Его дыхание и неотрывный взгляд притягивали, словно магнит, засасывали внутрь.

3
{"b":"841352","o":1}