Так, выждал минуту. Две. Три. Все спокойно. На меня никто не смотрит. Я тоже ни на кого не смотрю. Я гулял по крейсеру, выпил сока, теперь хочу поспать. Имею право? Имею. Я задергиваю шторку, отделяющую меня от пассажира справа. Место слева пустует. Нет, все же гениальным умом отличался тот человек, который придумал в самолетах эти шторки. Защита «прайвеси» - личной жизни - поднята здесь на должную высоту.

Господи, что делать? Что делать?! ЧТО ДЕЛАТЬ?!!

Остается только одно: сжать зубы и снова взяться за криптограмму. Месть пока придется отложить. Она будет, эта месть, но — потом. Того, кто убил Володю, я достану из-под земли.И умирать он будет у меня - медленно.  Клянусь...

Я достал комп и снова включил индикатор. Вызвал из памяти матрицу криптограммы. Пока я гулял по «Стратопорту», у меня окончательно сложилась мысль: что-то я напутал с частотным анализом. Вернее, не я напутал, а компьютер. В том, что шифр близок к разгадке, я не сомневался, матрица «раскололась» однозначно, но в то же время я испытывал сильное подозрение, что кодовый алфавит должен читаться совершенно иначе.

Попробуем еще раз. Частотный анализ гласных был произведен правильно — в этом я был уверен: комп не мог ошибиться. А вот что касается согласных — здесь, как говорится, возможны варианты. Я задал компу новую программу — перебрать все мыслимые комбинации подстановки согласных и выдать на индикатор оптимальную.

Задача, разумеется, простейшая. Через несколько секунд передо мной вспыхнул новый набор букв:

Самое поразительное заключалось в том факте, что и здесь были ключевые слова, позволяющие сделать вывод о…  правильности дешифровки. Эти слова сразу бросались в глаза, словно индикатор выделил их красным, хотя семантического анализа я от компьютера не требовал и весь текст горел ровным зеленым огнем.

«The canoe» — первое слово и сразу же — знакомое секретное обозначение. Далее кодовая фраза «hag ice» — «ведьмин лед». Любопытно, что если начало второй строки прочитать как «MRS Fahag», то смысл становится еще более прозрачным: есть такая плавучая мастерская (Maintenance and Repair Ship) «Фахаг», и плавает в Индийском океане, приписана к порту Аден. Аббревиатура «IRQU» настораживает, и весьма: если не ошибаюсь, имеется в виду что-то связанное с 98-й пехотной дивизией армии США, носящей кодовое название «Ирокез». Наконец, слова «uran» (пояснения не требуются) и «tin ear». Последнее словосочетание недвусмысленно указывает на... меня. «Tin ear» — «жестяное ухо» - в переводе со сленга означает «человек с изуродованной ушной раковиной»… Мое левое ухо, если не скрывать его волосами, действительно выглядит жутковато — память о бойких ребятах, с которыми я повстречался в Туамасине. За последние три года я не раз давал себе слово лечь на косметическую хирургию, но так и не собрался.

Итак, опять текст, полный скрытых намеков и туманных указаний, и вдобавок выводящий адресата непосредственно на меня.

В первом приближении перевод (не только с английского, но и с языка военных сокращений) выглядит так — я набрал русский текст и вывел его на индикатор:

Нет, это невозможно. Полная абракадабра с точными проблесками мысли. И с вклинившейся латынью: «non licet» — значит «не разрешается». И  с архаизмом двадцатилетней давности «Северный Вьетнам». И еще изобилующая разночтениями. Например, у «Mrs Fahag» есть третий смысл: речь может идти о некоей «госпоже Фахаг». Если сочетание «Be SN iebai goes BNV» прочитать иначе, то получится: «бельгийское судно с бортовым номером 95219 пустить ко дну как несущественное». Аббревиатура ELF — «чрезвычайно низкие частоты» — может оказаться словом «elf», а при в данном контексте какие-то «эльфы», я и вовсе понятия не имею. Дальше — «XJAN». «Extra Justification for Authority to Negotiate» - «экстренная просьба обосновать полномочия на ведение переговоров»… Чушь какая-то!. Скорее всего здесь имеется в виду 24 января. А что у нас будет 24 января? Сокрыто мраком…

Наконец, последние семь знаков даже самый опытный эксперт прочитает, как минимум, семью разными способами. К примеру, так: «…донесение об аварии летательного аппарата в штате Мэн… последствия тяжелые… Р.» И кто этот таинственный «Р» — Роберт, Ричард, Ростислав, Рогволд?

Я еще раз вспомнил первый вариант прочтения криптограммы: буй, боевая техника, комитет вооружений, ядерные подрывные средства, Северный Йемен, выход на цель, атомный потенциал… Приплюсовал к этому любопытнейшему ряду новые «громкоговорящие» словечки: системы оружия, морская разведка, унитарные боеприпасы, «косули» (за этим новейшим кодовым обозначением скрываются наступательные ракеты с «конвекционными», то есть неядерными боеголовками — далекие потомки сверхсекретной бомбы БЛ-У82 «Прыжок коммандос», испытанной еще во время вьетнамской войны), полевая артиллерия, неопознанное реактивное топливо, радиоперехват… Вздохнул. Уж больно заманчиво выглядит перечень терминов: так и мерещится, что за ним  кроется что-то очень и очень грозное. Как минимум - фронтальный подрыв всей деятельности Комитета по разоружению. Как максимум - большая война.

В голове зашевелились мало соответствующие текущему моменту и моей скромной роли мысли об ответственности, о бремени долга, которое вдруг взваливается на плечи одного человека, о моральных перегрузках, которые взрывают мир...

А затем я сделал вот что. Еще раз глубоко вздохнув, я стер из памяти компа оба варианта расшифровки.

Все — липа. Игра случая. Мура собачья! Не может быть в расшифровке столько двусмысленностей и неоднозначностей. Не может код строиться на аббревиатурах, каждая из которых истолковывается пятнадцатью разными способами. Ну, не пятнадцатью.. Тремя... Двумя!.. Двух прочтений тоже достаточно, чтобы сразу - сразу! - незамедлительно отказаться от криптоанализа данного текста.

Я сам - сам! - водил себя за нос последние полчаса. Или даже целый час. Передоверился компьютеру. А время ушло. Цепляясь за нить каверзных совпадений, я упустил инициативу. Теперь до посадки в Нассау осталось совсем немного времени. Я сижу с пустыми руками, Володя убит, Олав торжествует, сколько-то неизвестных агентов ловят каждое мое движение, Мерта…

Мерта! С Олавом мне не сладить, а от его напарницы при достаточной жесткости обращения можно кое-чего добиться.

Я отдергиваю шторку, встаю, пробираюсь мимо пассажира, сидящего справа, ловлю взглядом выражение его лица - если противник, то хороший актер,  реакция нулевая - и выхожу в проход.

Теперь мне надо не спеша прогуляться по «Стратопорту» таким маршрутом, чтобы оказаться с Мертой «vsi-a-vis» . То есть в проход ее салона мне надо войти с носа. Я иду по своему салону, слева вижу тело Володи, он по-прежнему «сидит» в не очень естественной позе, но подозрений у окружающих не вызывает — спит человек, забылся в дреме, вот  и затекла у него рука или нога. Выхожу в кормовой коридор, причальная галерея, тамбур, снова причальная галерея — на этот раз крыла В.