Весть о приезде в Маале Адумим необычайного человека из России мгновенно облетела жителей этого небольшого поселения. Коттедж Роттенбергов стал очень популярен. Обитатели городка вечерами посещали этот гостеприимный дом. Все шли к Автандилу Ломсадзе. Продолжительные беседы, множество вопросов на разные темы, ведь новая жизнь на исконной родине предрасполагала к ним. Много говорили о Торе — главной священной книге, записанной пророками, которым Бог раскрыл свое учение. В этой книге, пронесенной через тысячелетия, содержится сотни традиций, запретов на все случаи жизни и также наставления как надо молиться. Изложенные в Торе заповеди — это образ жизни, культуры, правила соблюдения поста и дней праздников.

Автандил Ломсадзе посоветовал соблюдать религиозные обряды осмысленно, без излишней экзальтации, постепенно вникая в их суть, объяснил некоторые положения Торы, которые на первый взгляд казались спорными, иной раз не совсем непонятными. Автандил Ломсадзе предупредил новоиспеченных философов, которые показывали ему свои печатные труды на русском языке, об опасных попытках нового, авангардного толкования Торы. Он сказал, что все в этой книге предельно мудро изложено и некоторые непонятные для переселенцев из России наставления могут быть связаны со спецификой иного образа жизни израильтян и даже с особенностями здешнего климата. Конечно же, в древности Тора много раз подвергалась изменениям, переписывалась книжниками при храмах. Эту священную книгу, действительно, корректировали относительно переменчивости истории и применительно к обстоятельствам, в которых жила община. При этом сохранился основной стержень — истина, которую она несла. Так религия обновлялась… Появилась вторая по значению книга — Талмуд. Это сборник толкований, указаний к Торе. Талмуд, в свою очередь, насыщен историями, подчас созвучными с нашей современностью. Задавая вопросы, гости тут же вели споры между собой на тему религии. Ломсадзе примирял и умиротворял спорящих истинностью своих слов. «Бог един, истина одна. Каждый в свое время в разных странах являлись народам пророки, которые просвещали людей, указывали им пути к спасению. Если вникнуть, то все религии несут изначально вечные истины — этические правила жизни». Все расходились далеко за полночь под впечатлением от беседы с Ломсадзе.

Для Автандила Ломсадзе пребывание где бы то ни было никогда не носило праздный характер. К нему всегда спешили страждущие выздоровления люди. Вот и здесь, в Маале Адумиме он оказал помощь не только семье Ройтенберг, но и тем, кто прослышав о его приезде, не преминул к нему обратиться со своими недомоганиями. Кто-то привел местного израильтянина. Астма вконец измучила сорокалетнего мужчину. Периодические встречи больного с Ломсадзе в течение двух недель привели к существенным положительным переменам в его состоянии. Его состояние стало настолько стабильным, что он отказался от аэрозольных препаратов и лекарств, которые, впрочем, снимали удушье лишь на время. У врачей, лечивших этого высокого смуглого израильтянина, выздоровление серьезно больного человека вызвало живейший интерес. К Автандилу Ломсадзе пришла делегация израильских врачей. После долгой, обстоятельной беседы ему предложили совместную деятельность на основе действующего медицинского центра в Иерусалиме. Ломсадзе показали помещение, расположенное на центральной улице города — улице Яффе. Ломсадзе, как и всегда в таких случаях, задумчиво ответил:

— Надо подумать…

В первую очередь он думал о стабильности работы уже существующего центра в Санкт-Петербурге. Конечно же, с его возможностями и способностью лечить на расстоянии через посредников можно открыть филиал и в любой стране мира. Это было бы реально. Ответ Ломсадзе представителям местной традиционной медицины был неопределенный, но он все равно оставил у израильтян надежду на сотрудничество с йогом-целителем из России.

3

Наступили майские дни. Лето в Израиле давно вступило в свои права, ртутный столбик превышал отметку + 30 градусов по Цельсию. Побывав в окрестностях Иерусалима и на Мертвом море, поражающем своими яркими красками и неподвижной водной гладью, Автандил Ломсадзе принял решение выехать в Иерусалим, в Старый город. Чувствовалось, что к этому событию он внутренне готовился.

Все разместились в Понтиаке. Через десять минут они въехали на окраину Иерусалима. Современные дома, транспортные развязки, много строек. Вдоль пешеходных мостовых на высоком парапете под палящим солнцем сидели арабы. Они ждали возможности подработать, у некоторых в руках свой инструмент, подчеркивающий их принадлежность к той или иной специальности, рядом скромная котомка либо небольшой чемоданчик. Иногда останавливалась машина и очередного счастливчика приглашали с тем, чтоб отвезти на временную работу.

Автострада плавно перешла на улицы Иерусалима. Когда машина остановилась в северо-западной его части, самая старшая из членов семьи Ротенберг, Самилла Рафаэловна, обратила внимание Ломсадзе на довольно высокие здания, стоявшие в небольшом отдалении.

— Автандил Алексеевич, эти современные дома частные, принадлежат богатым американцам, которые захотели жить в непосредственной близости от стен Старого города.

Ломсадзе посмотрел в указанную сторону. Действительно, дома имели роскошный фасад, были построены из местного камня, но основную площадь отделки занимало темно-коричневое стекло, что отвечало духу современной архитектуры. Из этих окон-стен наверняка открывалась полная панорама Старого города. Оставив машину на стоянке, Автандил Ломсадзе и его сопровождающие вошли в Старый город через главные, Яффские ворота. Некоторое время они медленно шли по улочкам, образованным только высокими стенами из каменной кладки, затем ступили на небольшую площадь, от которой тоже шли все те же узкие, как коридоры, улицы. Здесь кипела ярмарочная жизнь. Арабские лавки были завалены яркими коврами, сувенирами, искусно выполненными ювелирными изделиями.

Знойный день был в разгаре, солнце поднялось в зенит. Совершая прогулку по старому городу, семья Ротенберг вместе со своими гостями зашли в одну из арабских лавок. Их охватила приятная прохлада: в помещении работал кондиционер. Сверкающие латунные сосуды в арабском стиле теснились на полках почти под самым потолком. В сплошных застекленных витринах — изобилие восточных украшений. Все витрины вели к прилавку, стоящему в центре небольшого торгового зала, за которым стояли два продавца и хозяин лавки.

— Салам алейкум! — довольно громко произнес Ломсадзе. Он всегда здоровался на языке народа той национальности и той страны, где ему доводилось бывать. Дружный ответ на его приветствие не замедлил себя ждать. Автандил Алексеевич подошел к прилавку. Женщины стали рассматривать витрины. Надо отдать должное изобретательности и мастерству арабских мастеров. На малиновом бархате в яркой подсветке витрин были выставлены кресты с фигуркой спасителя, вырезанные, отлитые, выточенные из различных материалов, и небольшие нательные крестики, сделанные из дерева, металла и морских раковин. Хозяин лавки, высокий, худой седовласый араб с черными усами, спросив у Автандила Алексеевича, что он желает, сделал знак продавцу, и тот поспешно стал выкладывать товар на ярко освещенный прилавок. Подошла Лариса, взглянула на витрину — какое разнообразие крестиков! Особенно привлекли ее внимание крестики из белого перламутра, легкие, хрупкие, выточенные на фоне небольшого кусочка резного орнамента все из того же перламутра. Автандил Алексеевич купил их достаточное количество всем близким и знакомым. Лариса уже представила, как обрадуются этому подарку друзья, но внезапно мелькнула мысль: «К ним бы еще цепочки…».

— А цепочки мы купим у еврейских ювелиров, — сказал Автандил Алексеевич, отвечая на мысли Ларисы. Она давно привыкла к тому, что Ломсадзе легко воспринимает мысли, но не переставала удивляться каждый раз, когда он отвечал на ее мысленные вопросы. Ломсадзе посмотрел на нее внимательным взглядом:

— Поняла?

— Поняла… — растерянно произнесла Лариса и механически повторила: