— А какие ещё вам аргументы нужны, мадемуазель Лада? В Америке — двухпартийная олигархия, в Японии — корпорократия, у нас — однопартийная олигархия по сути, раздираемая внутренними противоречиями. Разве что в Европе есть какие-то вроде открытые выборы, которые на что-то там у них влияют, и то не везде.

— Если бы выборы на что-то влияли, их бы давно отменили, — вспомнил Виктор изречение и ухмыльнулся.

— Вот именно. Очень дельная мысль, Витюха! — одобрительно промолвил Семён. — Демократия — это если бы утром кто-нибудь объелся торта с несвежим сливочным кремом, днём пошёл бы на приём к итальянской королеве и там, пусть меня извинят дамы, обдристал бы весь дворец, все гобелены, скульптуры и картины прямо во время торжественного застолья на глазах у публики.

— Семён, я аплодирую твоей бурной фантазии, конечно, но... — промолвила Лада, не сдержалась и засмеялась, прикрыв рот ладонью, потом успокоилась и продолжила: — Я не буду спрашивать, каким образом это можно сделать с картинами и скульптурами, но сравнение весьма поэтичное, с позволения сказать. Только к демократии отношения не имеет.

«Сёмка что-то набирает и набирает очки в её глазах, будто паровоз, идущий напролом. Лада всегда его считала довольно недалеким оболтусом, а гляди ж — целый философ он тут у нас выискался. Растёт человек», — отметил про себя Виктор.

— Между прочим, подобная неприятность может случиться и с самой итальянской королевой, — негромко промолвил парень скорее для себя.

Однако этого хватило, чтобы Лада тихо вскрикнула, остановилась и снова затряслась от смеха, прикрыв ладонью рот.

— Ох и весело с вами. Давно я так хорошо не отдыхала, — вымолвила она.

— Семён своим ярким сравнением хотел показать, что современная демократия базируется на полной безответственности всех сторон процесса, — задумчиво произнес Виктор, когда они двинулись дальше.

— Точно, дружище, именно это! — охотно подтвердил Сёма.

— Ну ладно, ты был довольно убедительным. И что же ты предлагаешь вместо текущей представительской демократии? — заинтересованно спросила у него Лада.

— Да откуда я знаю? Монархия — тоже сомнительный вариант, особенно на наших просторах, а больше ничего на ум не приходит. Живём, как живём, — развел ладони Семён.

Раздались несколько выстрелов, очень хорошо слышных.

— Там всех кабанов без нас перебьют, надо поторапливаться, — оживился русоволосый.

Он снял ружье и взял его на изготовку, ускорив шаг и обогнав Ладу.

Виктор через несколько секунд поравнялся с ней.

— А насчёт судей — это действительно интересно. Кто же продвигает эту реформу? — поинтересовался он.

— В принципе, внутри партии есть согласие на этот счёт, но Корниловы сомневаются. Да и процесс этот малопредсказуемый — неизвестно кого могут избрать на эти должности.

— А придумал вообще кто?

— Если не ошибаюсь, после визита министра иностранных дел Май-Маевского в Лондон и Вашингтон прошлой осенью как раз и всплыла эта тема. Я как-то не интересовалась этим вопросом, кузен.

— А стоит, скажу тебе. Как ты оцениваешь работу наших судей и вообще судебной системы?

— Ниже среднего, — поморщилась Лада. — Даже нашей службе довольно часто не удаётся получить у них экстренный ордер, не говоря уже про ментов.

— Может, это свидетельствует о независимости системы от власти?

— Вит, ну не смеши. Это где-то в сказке такое может быть. Это свидетельствует о чрезмерной бюрократии, неэффективности и клановости, больше ни о чём.

— Тогда, может, предлагаемая реформа не так и плоха? Привлечь население в качестве арбитра, пусть избирают судей из нескольких кандидатур.

— Нет, это окончательно парализует систему, — заявила Лада и через пару шагов резко остановилась и посмотрела на Виктора: — Очевидно, парализует, это я тебе гарантирую как практик.

— Эй, не отставайте, — крикнул им Семён, который успел удалить шагов на пятнадцать вперёд.

— Значит, к этой реформе стоит присмотреться повнимательнее, да? — констатировал Виктор, глядя в глаза кузине.

— Вот именно. Знаешь, я уже начинаю думать, что твоя затея с выборами — как раз то, что нам сейчас надо.

— То есть твоя поддержка теперь обеспечена? — усмехнулся парень.

— Она и так была обеспечена, но сейчас я прямо зажглась этим делом. Будет весело!

Довольный услышанным Виктор покивал.

— Идём. Во сколько завтра самолёт?

— Днём или вечером, от погоды будет зависеть — в других областях по пути следования грозы и ураганы.

— Идём скорее, — предложил Виктор, поскольку увидел, как Сёма наводит куда-то ружье.

Глава 21

Сёме показалось, что он увидел ещё одного зайца.

— Не успел выстрелить, — с разочарованием в голосе сказал он.

— Идёмте быстрее, вон уже собак слышно, — хмыкнула Лада.

Собачий лай разносился по лесу.

Виктор взбодрился от охотничьего предвкушения. Они действительно ускорились, поскольку выстрелы звучали всё чаще.

— Без нас всю дичь постреляют, — переживал Сёма.

— Разделывать будешь — тоже достойное дело! — поддела его Лада.

На одного из Сашкиных солдат наткнулись довольно неожиданно — тот сидел с ружьём в кустах и наблюдал за краем болота.

— Господин капитан и остальные углубились по тропам, кабаны ушли в глубину! — доложил он. — Остальных вытаскивают егеря, хорошо постреляли.

— Угу, — кивнула Лада. — Это те самые болота, которые Ивановы грозились осушить ещё бог знает когда. Тут много дощатых гатей, старых, но вполне безопасных.

Двинулись дальше. Лада связалась по рации с Палычем.

— Лада Евгеньевна, пройдите метров триста влево от центральной тропы, там будет старый указатель и гать, гниленькая. Вот туда и углубляйтесь, кабан там зимой любит лежки устраивать и прячется, как сейчас, — посоветовал он ей.

Так и сделали.

— Ну здесь и запашок, — поморщился Сёма.

— Нормально — природа же, как ты хотел?! — Виктору всё очень нравилось, он ощущал себя приятно-уставшим. — Комары разве что...

Комары почуяли свеженькую кровь и начали слетаться в их сторону.

Послышались голоса егерей откуда-то из глубины.

Гать оказалась старая и прилично подгнившая, но в целом идти по ней было можно.

— Никого мы здесь не найдём, кабаны могли уйти через трясину, — заявил Сёма минут через десять.

— Я тоже так считаю, — согласился Виктор.

Собаки лаяли где-то в полукилометре от них.

— Можем вернуться, здесь я тоже не вижу признаков дичи, — согласилась и Лада через несколько минут наблюдений.

Возвращались, отмахиваясь от комаров. Семён недовольно бурчал.

Вернулись к центральной гати. Оттуда двое егерей тащили увесистого кабанёнка.

— Почти десяток намолотили, и одного хряка, — увидев их, сказал егерь.

— Сколько их вообще здесь? — поинтересовался Виктор.

— Две стаи сюда загнали. Но кабан места эти знает, много ушло на ту сторону болота.

Лада разрядила ружье и повесила на плечо. Парни последовали её примеру.

— Что делать будем?

— Будем ждать остальных, — пожала она плечами.

— Было бы у нас больше времени, здесь и на неделю можно зависнуть, — вздохнул Виктор.

— Да, точно.

— Мы пока тут побродим. Сашка надолго приехал?

— На три дня, — ответила Лада.

Минут через пять Виктор кивнул Семёну, они пошли немного назад.

— Толком и не постреляли, — заявил русоволосый.

— Успеешь ещё, тебе здесь можно три дня торчать и не уезжать.

— А ты?

— А у меня завтра самолёт, скорее всего. Дела ждут.

— Какой-то ты усталый на вид и слишком задумчивый, — почесал Сёма затылок.

— Мне пришлось хлебнуть и за этот год, и за последнюю неделю тоже. Кстати, советую тебе тоже браться за ум и уделять внимание учёбе — хороший банковский спец будет всегда в цене.

— Я хотел на юриста или на мента идти, но папаша старших туда определил, а меня вот — в банкиры, — разочарованно вздохнул Сёма.