Тайлер равнодушно пожал плечами.
– Мне все равно. Экономику так экономику.
– Вот и отлично. Ну, а поскольку выбор сделан, пора готовиться к поступлению в экономический колледж. Тебе нужно начинать заниматься всерьез. И перестать отвлекаться на ерунду. С этим своим музыкантом общаться заканчивай.
Тайлер ошеломленно воззрился на Кейна-старшего.
– Но музыка не занимает так уж много времени! Я могу совмещать! Я буду все учить, папа, честно, только позволь мне ходить к мистеру Фоултону!
– Нет, – жестко отрезал отец. – Ты будешь заниматься экономикой. А твой мистер Фоултон – вообще преступник. Ты в курсе, что закон запрещает давать бесплатные частные уроки? Любой репетитор должен зарегистрироваться в экосистеме и получать там и учеников – из общей очереди – и зарплату. И мой гражданский долг, как очевидца экономического преступления – на него донести. Чтобы его посадили в тюрьму.
Тайлер чуть не задохнулся от ужаса.
– Папа! Пожалуйста, не надо! Пожалуйста!
– Хорошо, – смилостивился отец. – Я не буду на него доносить. Но взамен ты прекратишь эту дружбу. И не только очно, но и по хелу разговаривать с ним больше не смей. Я буду контролировать все твои контакты. И если только замечу хоть один звонок…
– Хорошо, – с трудом выдавил Тайлер.
– Вот и договорились. И пойми – я, как родитель, обязан оградить тебя от дурного влияния. А влияние Фоултона – дурное, потому что отвлекает тебя на совершенно бесполезное дело… Ты еще потом скажешь мне спасибо.
И, весьма довольный достигнутым результатом, отец удалился в свой кабинет.
Тогда Тайлер все-таки навестил Фрэнка – в последний раз. Улучил час, пока отца не было дома, и буквально на пороге быстро поведал старику все, что произошло…
– М-да, – горестно вздохнул тот. – Примерно чего-то такого я и ожидал. Ну что ж, удачи тебе, Тайлер. Будь счастлив…
И на прощание крепко обнял ученика.
А еще через год в дверь квартиры Кейнов постучала незнакомая женщина лет 30. В руках она держала объемный футляр.
– Я дальняя родственница мистера Фоултона, – представилась гостья. – Он умер. А инструмент завещал тебе.
Тайлер проплакал два дня, а потом снова взял в руки валторну. И долго, протяжно она плакала вместе с ним…
Глава 6. Колледж
Так Тайлер начал заниматься экономикой и прочими предметами, необходимыми для поступления в колледж.
Все они давались ему с трудом. Времени действительно понадобилось много: потому что приходилось зубрить – практически все. Каждый день он сначала долго собирался с силами и мысленно настраивался, прежде чем сделать распоряжение хелу на демонстрацию учебных материалов. И каждый день долго и усиленно, тяжелой борьбой с самим собой преодолевал невыносимое, гнетущее нежелание, жгучий внутренний протест и ненависть, которые неизменно ощущал при первой же мысли обо всех этих науках…
У него стало часто портиться настроение. Даже гуляя или обедая с приятелями в кафе, он думал только о том, что сегодня в его расписании присутствуют обязательные уроки, и раздражался. А веселые шутки друзей казались какими-то несусветно глупыми. Тайлер стал все чаще ловить себя на том, что становится почти таким же угрюмым и недовольным, как отец…
В колледж он все-таки поступил, но там стало еще хуже. Теорию теперь он вынужден был зубрить буквально сутками, решения задач – покупать. А зачеты и экзамены почти никогда не получалось сдать с первого раза. Вечные двойки и хвосты преследовали Тайлера, нервируя, лишая сна и нормальной жизни…
Не помогали отвлечься даже отношения с девушками, тем более, что не особенно-то они, отношения, и клеились. Одноклассница, с которой в конце последнего учебного года у них возникла взаимная симпатия, после окончания школы переехала с родителями в Бостон, поступила в университет и вскоре увлеклась там старшекурсником. Пару раз Тайлеру удавалось познакомиться с девушками на вечеринках у друзей, но эти романы не длились больше нескольких месяцев – как-то сами собой иссякали, увядали от постепенно разъедавшей их скуки, неуклонной потери интереса – с обеих сторон. Еще одна попытка и вовсе закончилась плачевно…
С Зои он познакомился в соцсетях, и она ему действительно очень понравилась. Красавица из состоятельной семьи училась на юриста и была энергичной, целеустремленной и настроенной на карьеру. Через полгода Тайлер решился – рассказал своей девушке о самом сокровенном – валторне, и, волнуясь, сыграл несколько произведений. Однако ответной реакцией Зои стала лишь недоуменная, растерянная усмешка…
– Какая-то труба? – озадаченно развела руками она. – Тайлер, ты серьезно?
А вскоре выяснилось, что одна из подруг Зои – однокурсница Тайлера. И эта общая знакомая поспешила открыть ей глаза на реальную успеваемость Тайлера в колледже. Зои, в свою очередь, рассказала о его несуразном хобби…
В результате Тайлер получил короткое холодное объяснение: «ты бесперспективный» и просьбу больше не приходить и не звонить. А его существование в колледже стало совсем невыносимым…
Однокурсники в открытую смеялись над ним, издевательски пантомимой изображая при встрече игру на воображаемой трубе. Такое занятие казалось будущим экономистам верхом бессмысленности и абсурда. За Тайлером прочно закрепилось прозвище «Трубач».
Понимая бесполезность борьбы, он становился все более мрачным и замкнутым. Друзья и приятели один за другим исчезали из окружения, а одиночество ощущалось как облегчение. Временами ему казалось, что он не живет, а скорее тащит свою жизнь в гору, как огромный, тяжелый камень, надрываясь от чудовищных усилий. А последней каплей стал разговор родителей, подслушанный однажды случайно…
В тот вечер он замешкался перед тем, как зайти на кухню, и вдруг услышал свое имя. Тайлер замер за выступом стены…
– Никудышный он у нас получился, – голос отца звучал опустошенно и подавленно. – Неудачник…
– Нортон, не говори так о собственном сыне! – воскликнула мама.
– Валери, я лишь констатирую объективный факт. У его ничего не получается. Нет ни способностей, ни результатов. Какая работа ему светит после такой учебы? Я в нем разочарован. Полностью. Больше и обсуждать не хочу…
И, даже не видя отца, Тайлер почувствовал, как тот обессиленно махнул рукой…
Той ночью он так и не заснул. Сердце безумно колотилось, руки и ноги дрожали – словно жестокая лихорадка, эмоции скручивали тело, хлестали болью, перераставшей в физическую. Обида, гнев, ненависть, отчаяние вцепились в нервы и мышцы мертвой хваткой. Неудачник? Так вот, значит, какого мнения о нем родной отец? И все остальные, пора уж признать… Как, оказывается, больно ощущать себя ничтожеством! Но ничего, он им всем докажет, всех поразит, они еще увидят, чего он стоит на самом деле…
Утром он поднялся все с той же болью, только ожесточенно, усиленно загнанной в самую глубь сердца, и с яростным желанием «всем доказать»…
Он взялся за учебу с удесятеренной силой, и через год, в конце концов, закончил колледж и получил диплом. Однако, несмотря на все его старания, на лице отца неизменно читалось только выражение пренебрежительного разочарования. Оно словно застыло навечно, не зависело теперь ни от чего и оставалось таким даже на выпускном празднике. Было очевидно, что Кейн-старший мысленно поставил на сыне крест – давно и навсегда.
А боль, незатухающая, непрерывная, состоявшая из обиды, гнева, ненависти и отчаяния, стала для Тайлера фоновой. Стремление «доказать» тоже не покидало ни на секунду. И оба этих, уже привычных и окончательно сросшихся с ним чувства объединились в стойкое внутреннее напряжение…
Глава 7. Работа
После окончания колледжа Тайлер уехал в столицу штата, снял себе маленькую квартирку в многоэтажке и взялся за поиски работы.
Экосистема «Успех» физических офисов не имела (за исключением центрального в Нью-Йорке), поэтому собеседование с руководителем регионального представительства проходило онлайн.