Безусловно, настолько революционный поворот в развитии цивилизации потребовал грандиозных финансовых вложений. И поскольку такими ресурсами обладали в основном крупные банки, они и начали трансформироваться в экосистемы. Технологически это реализовывалось путем создания мощных цифровых платформ – с одной стороны, постепенно включавших в себя все больше новых производителей и поставщиков, с другой – аккумулировавших гигантские базы данных о клиентах, их интересах и нуждах. Для пользователя «древняя» экосистема выглядела как приложение в смартфоне с единой подпиской на различные сервисы из всех сфер жизни по единому же цифровому идентификатору клиента.
Пользовательский интерфейс, поначалу примитивный и состоявший из экрана и человеческого пальца, постепенно преобразовывался в голосового ассистента. Долгое время эти помощники базировались в «умных» колонках, а затем, благодаря усилиям ученых, «переселились» в хелы – и ничего более удобного пока придумано не было. С появлением хелов также отпала необходимость в смартфонах.
Процесс становления и преобразования экосистем был непростым и довольно длительным. Не все клиенты и не сразу оценили их явную пользу. Но год от года число заинтересованных росло, и вскоре принадлежность к экосистеме в общественном сознании стала признаком современности, а жизнь по старинке – наоборот, проявлением невежества и отсталости.
С компаниями все происходило аналогично: самые прогрессивные из них поспешили присоединиться и начать сотрудничество как можно скорее, тем самым получив неоспоримые выгоды: стабильную прибыль, замену конкуренции на партнерство внутри коалиции. Тяжелее всего пришлось недальновидным владельцам бизнесов: через пару десятков лет перед ними остро встала проблема выбора способа выживания: войти уже в существующую экосистему, создать свою или разориться – поскольку «битву за клиента» они очевидно, безнадежно проигрывали.
В этот период всему мировому сообществу от мала до велика стали совершенно ясны преимущества новых «хозяев», и одновременно – недостатки рыночной конкуренции.
Экосистемы были устойчивы к экономическим кризисам. Огромные финансовые и технологические возможности позволяли им совершенствовать производство, увеличивать его объемы и уменьшать издержки. Вследствие чего повышалось качество продукции, а ее цена – снижалась. Экосистемы взяли на себя обязанность по финансированию научных разработок и инновационных технологий, что способствовало значительному ускорению технического прогресса – в частности, широкому применению искусственного интеллекта и роботов-андроидов. И, наконец, экосистемы сочли своим долгом заботу об экологии – и состояние флоры, воды и воздуха на планете существенно улучшилось…
В то время как ранее, до образования экосистем, независимые участники рынка были вынуждены постоянно повышать цены. Вовсю использовали преступные способы борьбы: подкуп, шантаж, промышленный шпионаж и другие. Разрозненность производителей способствовала нестабильности экономики, росту безработицы, инфляции, социальной несправедливости и расслоения общества; тормозила технический прогресс, развитие науки и общественных услуг (строительства дорог, элементов городского хозяйства); безответственно уничтожала природные ресурсы. И к тому же не гарантировала права работников на труд, доход и отдых…
Поэтому к началу 40-х годов независимых «игроков» свободного рынка уже не осталось – на нем присутствовали только экосистемы. А вскоре начались следующие этапы – укрупнение, преобразование собственности и консолидация клиентов разных стран.
Мелкие экосистемы поглощались крупными, а параллельно их обладатели начали планомерно скупать внутренние предприятия и бизнесы. Разумеется, всем владельцам предлагалась достойная компенсация, часто бывшие хозяева продолжали работать в фирмах директорами, управляющими. Завершающим аккордом стало приобретение в собственность природных ресурсов планеты и энергетических концернов.
Последним препятствием оставались политические границы – но и они вскоре стали лишь номинальными и прозрачными для всеобъемлющей силы исполинских финансов.
За 10 лет эти процессы привели к тому, что в мире остались только 3 экосистемы – «Успех», «Вершина» и «Мечта», принадлежащие трем семейным кланам финансистов и инвесторов. Конкуренция теперь была уже возможна только между ними – но она, безусловно, стала абсолютно цивилизованной…
В целом, несомненно, человечество реализовало самый оптимальный вариант своего развития. В 2050-х годах началась эра полного благоденствия, длящаяся и по сей день. Теперь на Земле все подчинено удобству и комфорту человека. Бонусом такой эволюции стал также перевод в онлайн большинства форм жизнедеятельности: работы, образования, пользования любыми услугами. Больше не отнимают время у граждан реальные магазины, кинотеатры, концертные залы, школы, колледжи и университеты, офисы государственных служб, банков, страховых и туристические агентств и прочих учреждений – их заменили простые голосовые команды хелу. Конечно, в вещественном мире функционируют еще структуры, без которых физически не обойтись: производства, транспорт, больницы, доставка, рестораны и кафе и некоторые другие – но, возможно, не за горами то время, когда и в них отпадет необходимость…
Так, высокопарно и напыщенно, резюмировали тему учебники и прочие официальные источники.
Глава 3. Валторна
И сейчас, в самолете, вспомнив всю эту информацию, Тайлер задумался. Как странно развивается общество: получается, идея, пришедшая в голову одному человеку, определяет жизни и судьбы многих миллионов. И запущенному маховику, управляемому сильными мира сего, как правило, нет дела до этих самых отдельных жизней и судеб. Девиз всех глобальных процессов – приспосабливайся, или окажешься выброшенным на обочину. И «маленькие» люди приспосабливаются – кто как может…
И он, Тайлер, хотя и родился в 2055 году и период бурных преобразований уже не застал, все же с детства смутно, неясно ощущал, что не все вокруг безупречно счастливы – так, как пишут в учебниках. Однако это свое почти неуловимое чувство осознанно никогда не анализировал – всерьез задумался о социальном устройстве совсем недавно…
Его семья со стороны выглядела абсолютно благополучной – отец – успешный адвокат, мать – медсестра. Однако уже лет в восемь Тайлер впервые подумал, что ни разу не видел, чтобы отец улыбался. Лицо мистера Кейна-старшего всегда, неизменно выражало лишь недовольство и раздражение…
Юридическая служба, в которой работал отец, принадлежала экосистеме «Успех». Заявки на процессы выстраивались в общую очередь, и иногда отцу приходилось ждать, пока ему назначат следующего подзащитного. В такие периоды он становился особенно сердитым и возмущенно высказывался на кухне:
– Чертова экосистема! Если бы все было как раньше, я давно набрал бы себе клиентов и заработал в пять раз больше! Мы могли бы жить намного лучше! Но они ведь устроили все так, что частная практика теперь невозможна…
Мама в таких случаях обычно пугалась и отвечала приглушенным шепотом:
– Тише, Нортон, вдруг они услышат! Ты точно отключил хел?
– Да точно… А еще этот… Чандлер, мой коллега. Ни одного выигранного процесса, а заявок у него столько же, сколько и у меня. В былые времена к этому болвану ни один клиент бы не подошел, он бы с голоду умер – и поделом, если юрист ты дрянной! А сейчас? Фарс какой-то…
Мама тяжело вздыхала и принималась, как могла, успокаивать:
– Нортон, ну что мы можем поделать? Мнение таких, как мы, никому не интересно. Надо смириться…
На что отец реагировал привычной презрительной усмешкой:
– Валери, тебе-то, может, и легко смириться – ты всю жизнь терпишь! Вкалываешь сутками в своей больнице для бедных, а «Успех» и рад – платит тебе три цента! Как ты вообще можешь ходить на ночные дежурства за такие деньги? Почему ты не сменишь работу? Или хотя бы не уйдешь в клинику для богатых?