творчества. В этом нет ничего удивительного. Все они являются образованиями психической жизни

человека, созданы с помощью тех же самых средств и имеют такие же формы. В жизненных линиях

всех этих художественных образов опять-таки обнаруживается признак “дистанции”, причем наиболее

отчетливо — в фигуре трагического героя, куда она вводится в виде перипетии, с которой соединяется

“нерешительное поведение”. Эта “техника” явно заимствована из жизни, и идея “трагической вины” с

прозорливой интуицией указывает одновременно на активность и на пассивность, на “аранжировку” и

на победу благодаря жизненному плану. В явлении героя перед нами предстает не просто судьба,

– 120 –

но прежде всего планомерные события, за которые он вроде бы не отвечает, но на самом деле несет

ответственность, потому что он игнорирует всегда неотложный вопрос о своем проникновении в

общественные требования, чтобы возвыситься над остальными* как герой.

Таким образом, каждому, кто пытается найти новый, чуждый обществу путь, грозит серьезная

опасность утратить контакт с действительностью. Противоречивое сочетание честолюбия и

неуверенности в себе, свойственное всем этим типам, вызывает в их жизни перипетию и в итоге

загоняет их на индивидуальную для каждого дистанцию.

* И наоборот, “толпа” представляет собой голос общества, который в последующем развитии драмы переносится в

уста героя.

– 121 –

О МУЖСКОЙ УСТАНОВКЕ У ЖЕНЩИН-НЕВРОТИКОВ*

Властолюбие начинается со страха оказаться во власти других людей и

стремится к тому, чтобы заблаговременно захватить власть над другими в свою

пользу.

Когда утонченная роскошь поднимается очень высоко, женщина бывает

нравственной только по недоразумению и не делает тайны из того, что она больше

хотела бы быть мужчиной: тогда она могла бы дать больше простора и свободы

своим наклонностям; но ни один мужчина не пожелает быть женщиной.

Кант. Антропология

Опыт индивидуальной психологии свидетельствует: ни один человек не может спокойно

переносить чувство реальной или мнимой неполноценности. Во всех случаях, когда мы можем

констатировать наличие чувства неполноценности, мы обнаруживаем также чувство протеста, и

наоборот. Более того, сама воля, поскольку она предшествует поступкам (в противном случае это будет

лишь видимость воли), всегда движется в направлении снизу вверх; правда, иногда это становится

ясным только при рассмотрении контекста.

В ряде работ о механизме невроза я описал общее состояние, которое следует рассматривать как

основную движущую силу невротического заболевания, — мужской протест против женских или

кажущихся женскими побуждений и ощущений. Исходным пунктом невротической диспозиции

является патогенная детская ситуация, в которой формирование этого состояния происходит наиболее

просто: с одной стороны, сомнение в своей будущей половой роли, с другой стороны, усилившая-

* Введение и случаи 1 и 2 впервые были опубликованы в Zentralblaff fur Psychoanalyse, Bd. 1, 191 I, S. 174-178; раздел

3 здесь (1920) новый.

– 122 –

ся тенденция играть мужскую (главенствующую, активную, героическую) роль, используя имеющиеся

средства.

Помимо неуверенности в себе, которой повсеместно можно объяснить это отступление в

поступках, желаниях и грезах невротика от своих “женских” линий и усиление “мужских”, фаза

обретения пола у ребенка сопровождается большим напряжением, и в этом нет ничего удивительного.

Многие пациенты сообщают, что вплоть до старшего детского возраста у них на этот счет были

большие сомнения. Другие же в течение всей своей жизни имеют настолько выраженные черты

чрезмерного мужского протеста, что из-за них терпит крушение любая их попытка включиться в

социальную сферу, будь то в работе, в семье, в любви или браке. Все определенно высказываются, что

всегда стремились к тому, чтобы быть настоящим мужниной, и это желание проявлялось у них

самыми разными способами, однако у невротиков-женщин эта черта выражена еще более отчетливо.

Опираясь на собственные данные, я считаю совершенно обоснованным следующее утверждение: то, что

в этих замечаниях наших невротиков попадает в поле их сознания и практически лишено энергии

благодаря тому, что значительно большая энергия остается неосознанной, вызывает у них невротические симптомы, поступки и грезы.

Далее я хочу предложить несколько выдержек из проведенных мною анализов, которые позволят

нам словно со сторожевой башни взглянуть на мужскую установку у женщин-невротиков.

1. Стремление возместить недостаток

мужественности умом, хитростью и отвагой

Двадцатичетырехлетняя пациентка, страдающая головными болями, бессонницей и чрезвычайно

бурными приступами ярости, направленной главным образом против матери, рассказывает о

следующем переживании. Однажды вечером, когда она возвращалась домой, ее внимание привлекла

такая сцена: неизвестный мужчина обрушился с бранью на проститутку, которая

– 123 –

попыталась с ним заговорить. Другие мужчины старались его успокоить. Тут пациентка почувствовала

непреодолимое желание вмешаться и разъяснить разгневанному мужчине нелепость его поведения.

Анализ выявил: она хотела вести себя как мужчина, возвыситься над ущемлявшей ее женской ролью, вести себя как равная ему, но лучше разбирающаяся в ситуации.

Она была студенткой и в этот же день присутствовала на экзамене. Экзаменатор, образованный, остроумный, но вместе с тем испытавший на себе влияние мужского протеста мужчина, вдоволь

посмеялся над студентками-выпускницами, нередко даже называл их “гусынями”. Наша пациентка в

ярости вскочила с места, покинула экзаменационный зал и остаток дня провела в мыслях о том, как бы

ей проучить господина профессора во время экзамена. Ночь прошла без сна. Ей удалось заснуть только

под утро. И тогда ей приснился такой сон:

“Я была с головы до пят закутана в вуаль. Тут появился пожилой мужчина и сказал, что это бесполезно, ведь через вуаль все равно видно”.

Пожилой мужчина имел сходство с известным немецким патологом и являлся, как указывала

пациентка, постоянной ее сновидений. Кроме того, ей пришло на ум несколько человек, и прежде всего

тот строгий, но острый на язык экзаменатор. В качестве общего, что всех их объединяло, она выделила

необычайный ум.

Выражение “ведь через вуаль все равно видно” проистекает из лечения.

“С головы до пят закутана в вуаль”. Ей приходят мысли о внешней противоположности, о Венере

Милосской. За день до этого она говорила о ней и восхваляла ее как произведение искусства. Другие

мысли были связаны с позой Венеры Медичи и недостающими руками Венеры Милосской, что можно

было легко предвидеть.

Дальнейший ход мыслей вызвал сомнения в словах пожилого мужчины. Разве нельзя с помощью

множества вуалей, как, например, у танцовщиц, скрыть свою наготу?

– 124 –