Мгновения Не думай о секундах свысока. Наступит время – сам поймешь, наверное: свистят они, как пули у виска, — мгновения, мгновения, мгновения… Мгновения спрессованы в года. Мгновения спрессованы в столетия. И я не понимаю иногда: где – первое мгновенье, где – последнее. У каждого мгновенья – свой резон. Свои колокола. Своя отметина. Мгновенья раздают кому – позор, кому – бесславье, а кому – бессмертие! Из крохотных мгновений соткан дождь. Течет с небес вода обыкновенная… И ты порой почти полжизни ждешь, когда оно придет — твое мгновение. Придет оно — большое, как глоток, глоток воды во время зноя летнего… А, в общем, надо просто помнить долг. От первого мгновенья до последнего. Песня о далекой родине
Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня! Облаком, сизым облаком ты полети к родному дому. Отсюда к родному дому. Берег мой, покажись вдали краешком, тонкой линией. Берег мой, берег ласковый, ах, до тебя, родной, доплыть бы! Доплыть бы, хотя б когда-нибудь. Где-то далеко, очень далеко идут грибные дожди. Прямо у реки, в маленьком саду созрели вишни, наклонясь до земли. Где-то далеко, в памяти моей сейчас, как в детстве, тепло. Хоть память укрыта такими большими снегами! Ты гроза, напои меня допьяна, да не до смерти! Вот опять, как в последний раз, я всё гляжу куда-то в небо, как будто ищу ответа… Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня! Облаком, сизым облаком ты полети к родному дому. Отсюда к родному дому. Эхо любви Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветки упруго. Тебя я увижу за тысячи верст. Мы – эхо, мы – эхо. Мы — долгое эхо друг друга. И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы – нежность, мы – нежность. Мы — вечная нежность друг друга. И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю, с тобой не расстанемся мы. Мы – память, мы – память. Мы — звездная память друг друга. За того парня Я сегодня до зари встану. По широкому пройду полю. Что-то с памятью моей стало: всё, что было не со мной, помню. Бьют дождинки по щекам впалым. Для вселенной двадцать лет — мало. Даже не был я знаком с парнем, обещавшим: «Я вернусь, мама!..» А степная трава пахнет горечью. Молодые ветра зелены. Просыпаемся мы. И грохочет над полночью то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны. Обещает быть весна Долгой. Ждет отборного зерна пашня. И живу я на земле доброй за себя и за того парня. Я от тяжести такой горблюсь. Но иначе жить нельзя, если всё зовет меня его голос, всё звучит во мне его песня. А степная трава пахнет горечью. Молодые ветра зелены. Просыпаемся мы. И грохочет над полночью то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны. Пой, гитара
К долгожданной гитаре я тихо прильну, осторожно и бережно трону струну. И она отзовется, зазывно звеня, добротою наполнив тебя и меня. От зари до зари, от темна до темна о любви говори, пой, гитарная струна! Я гитару настрою на лирический лад и знакомой тропинкой уйду в звездопад. «Будь счастливой, как песня», — попрошу я ее, и гитара взорвется, как сердце мое. К долгожданной гитаре я тихо прильну, осторожно и бережно трону струну. Ведь бывают гитары, — они зазвучат, и большие оркестры покорно молчат! От зари до зари, от темна до темна о любви говори, пой, гитарная струна! |
