Юрьева хотела остаться на улице, но Глеб крепко сжимал ее руку, вселяя уверенность, Андрей с Лешкой на перебой заверяли, что только посмотрят, пофотографируют и уйдут. Внутри здания не было ничего необычного: только пыль, стены, покрытые зеленоватой плесенью, сырость и многолетний налет заброшенности. Антон снова пустил в дело камеру, точно мушкетер шпагу, Лужайкина отделилась и самостоятельно пошла вперед по коридору. Настя поежилась. В темноте девочке мерещилось нечто черное и пугающее.

– Покажи! – прошептал Глеб, подходя к Яковлеву, чтобы посмотреть снимки.

В этот момент в глубине дома что-то громко хлопнуло. Должно быть, дверь. Ребята, не ожидавшие подобного поворота, испуганно дернулись. Звуки продолжали оживать: у окна в чернильной мгле что-то зашуршало с мышиной прытью, сверху снова хлопнуло, нарастал гул, из глубины кто-то то ли мяукал, то ли плакал. Мальчики оторвались от камеры и не шевелились. Боялись или просто не до конца осознавали ситуацию. У Насти ноги приросли к месту, сердце колотилось, и хотелось домой.

– А где Кристина? – шепотом спросил Андрей, и дом огласил крик.

Лужайкина находилась на втором этаже в одной из спален. Когда ребята прибежали на ее крик, подруга молотила с обратной стороны в запертую двустворчатую высокую дверь. Глеб дергал ручки, но это не приносило результата. Выбить дверь тоже не получалось. Крик Кристины внезапно прервался, резко опустилась тишина, а затем Флаева крутануло в сторону нечто черное, походившее на огромный мешок, полностью поглотило десятиклассника. Вот он был, и через мгновение испарился. «Мешок» сыто заурчал, словно улыбнулся Юрьевой, зажимавшей от страха рот, и заглотил Лешку и Антона.

– Настя! – крикнул Андрей, хватая ее за руку, и сбегая вниз по лестнице. «Мешку» подобные ухищрения пришлись не по вкусу, он стремительно кинулся за ними. До двери оставалось два шага, когда нечто оказалось позади Юрьевой. Она закрыла глаза, готовая стать закуской, но Андрей, не мешкая, вытолкнул ее на улицу. Дверь захлопнулась намертво.

Настя Юрьева стояла и смотрела в одну точку, не понимая, где находиться и как сюда попала. Она помнила начало дня, завтрак, разговор с родителями и уход на день рождения тети Лены. Дальше в памяти сияла белизной пустота, будто натертая до блеска ложка. Пожав плечами, девочка развернулась и пошла домой.

Седьмого апреля, несмотря на выходной день, Варя Измайлова проснулась рано утром, перевернулась на спину, несколько минут просто лежала, глядя в потолок. Затем, поняв, что больше не уснет, поднялась и подошла к зеркалу. После внимательного осмотра внешний вид удручал девочку особенно сильно: волосы всклокочены, пора вымыть, на подбородке вскочил небольшой, крайне неприятный прыщик, лак на ногтях начал облазить.

На письменном столе среди учебников, тетрадей, ручек и текстовыделитей, по-прежнему раскрытые, словно крылья чайки, лежали справочники по ВУЗам. Переодеваясь в домашнюю одежду, Варя скривилась. Она действительно серьезно задумалась о будущей профессии, у нее даже было несколько вариантов, но ничего конкретного не решила, а времени на подготовку к ЕГЭ оставалась не так уж и много. Ведь, чтобы поступить, следовало приложить много усилий: решать варианты, учить понятия и даты – все это только добавляло нервотрепки. Включив музыку в наушниках, дабы ритмичные звуки прибавили бодрости, Измайлова отправилась завтракать. Ее приветствовал голодный Соломон, обтирался о ноги и мурчал, и мяукал.

Где-то в районе первого позвонил Игорек и предложил погулять. Варя несколько колебалась, посматривая на учебник по алгебре, длинный параграф по биологии и три задачи по физике, хотела отказаться, ссылаясь на эту груду домашнего задания, потом плюнула и согласилась. Ребята договорились встретиться в два на том же месте (у «Волны», конечно).

– Ты далеко? – поинтересовался Джо из подставки для фломастеров. Его нарисованный рот заметно сузился. Варя молчала, игнорируя приятеля, так и не простив за то, что тот не передал сообщение от Рина перед исчезновением. – Не притворяйся, будто не слышишь, – недовольно проворчал человечек-ручка, следя за тем, как она натягивает джинсы в черно-серую клетку и трикотажный бордовый свитер. – Эй! – в конце не выдержал он.

– Я ухожу гулять, – скупо ответила Варя.

– Тогда я с тобой.

– Нет, спасибо, – отрезала Измайлова. – Мне предатели не нужны, – закончила девочка, развернувшись так, что коса высоко взметнулась.

«Кто это предатель?» – послышалось возмущенно из комнаты, когда Варя захлопывала входную дверь. Возможно она погорячилась, выражаясь столь категорично, и стоило взять Джо с собой на всякий случай, мало ли, что могло произойти. Однако пока девочка не могла забыть свое волнение и грусть от мысли об отъезде мага навсегда. Бодро сбежав по ступенькам, Измайлова под звук домофона вырвалась на улицу.

Весна продолжала радовать северный край, хотя чаще всего в это время было еще холодно. Неужели глобальное потепление, о котором кричат направо и налево? У «Волны» уже ходил туда-сюда Игорек. Черным носком кожаного ботинка он подкидывал небольшой камешек на манер футбольного мяча.

– Куда пойдем? – спросила Варя, неожиданно появляясь рядом. Друг вздрогнул, и камешек отлетел в сторону и попал в колесо близстоящей машины.

– Привет, – Игорек широко улыбнулся. – Сейчас ребята вернуться и решим.

Из торгового центра, словно подслушивали, вышли Оля, Кирилл, Ярик и Толик. Пряжкина была сегодня в спортивном: бело-голубые кроссовки с яркими желто-фиолетовыми полосками и розовыми шнурками, темно-синие штаны, сделанные под джинсы, черная кожаная куртка. Русые волосы заплетены в «колосок», в руках подружка несла стаканчик кофе. Мальчики выглядели похоже кто в черной куртке, кто в коричневой. Ярик казался слишком высоким на фоне остальных, худоба только усугубляла впечатление, на ходу жевал картошку фри, горячую и аппетитную. Толик мерз, у него покраснели уши и кончик носа, который он постоянно пытался согреть, натянув воротник. Чуть позади спускался Кирилл, нагруженный пакетом с золотыми арками в одной руке, и горячим коктейлем на основе чая – в другой.

– А зачем столько еды? – спросила Варя. – Да и еще такой вредной? Я не хочу гастрит в друзья.

– Да ладно тебе, – беспечно сказал Игорек и забрал пакет у Кирилла. – Там сок с пирожками есть. Мы идем на пикник! – первым пошел вперед, явно веселясь.

– По правде, в парк посмотреть на сорванное плетение, – шепнула Оля, поравнявшись с Измайловой.

На вопрос, для им нужен Игорек, не видящий магию, Пряжкина пожала плечами. На деле же, когда Одуванчиков позвонил Кириллу, тот был у Шутинова дома. Слово за слово, деятельный Игорек собрал целую компанию. Гулять лучше толпой: чем больше народу, тем веселее.

Мальчишки шли впереди и о чем-то переговаривались. Игорек громко смеялся и умудрялся жестикулировать, имея ношу в руках, ему отвечал Кирилл не менее эмоционально, кажется, они обсуждали какую-то теорему. Толик засунул руки в карманы и вставлял пару-тройку фраз, разя наповал холодом логики. Ярик соглашался с ним, приводя в пример статьи из какого-то научного журнала.

Пару сотен метров по улице Воровского вывели друзей на проходящую перпендикулярно улицу Коминтернов. На противоположной стороне расположилось зеленое здание вокзала с белыми колоннами. Перед ним выстроились такси, частники и несколько маршруток. Тяжелая входная дверь пропускала поток людей с чемоданами, тележками, сумками на колесиках. Над ними крутились такие же квадратные облака-эмоции. Ребята перешли дорогу и повернули налево. Вдоль дороги тянулись еще оголенные деревья, внизу блестело на солнце железнодорожное полотно. У первой платформы, что прилегала к вокзалу, зеленой стрелой застыл поезд, судя по количеству вагонов, скорый. Диспетчер напоминала время отправки некоторых составов, в воздухе витал запах угля от ближайшего товарняка.

Достаточно удалившись от вокзала, друзья спустились к полотну и быстро перешли на другую сторону, где уже маячили дома старого района. При свете дня Варя чувствовала себя спокойно, а наличие магии внутри себя придавало уверенности. Прошло полгода, она изменилась и не хотела пугаться по каждому поводу. По мере продвижения на горизонте замаячило колесо обозрения. И почему тем вечером оно казалось таким страшным? Просто ржавый механизм с полуоблезшей краской. Здесь еще местами лежал грязный снег, а во дворах собралась вода. Стараясь не промочить ноги, они дошли до главного входа.