Денис не стал вспоминать и перечислять знакомые фамилии, а ответил простодушно тем, что первое пришло к нему в голову:
– Всякого, кто пил и в жизни разочаровывался люблю. Это же признак хорошего поэта! – проговорил он несерьезно, однако собеседник его по другую сторону стола посмотрел на него вдумывающимся и более чем серьёзным видом.
После некоторого молчания Саша потупил взгляд и с напущенной неловкостью принялся говорить:
– Понимаешь, я бы и рад вам помочь, – проговаривал он будто виновато, – Но инициативу такую общественную сейчас не жалуют. Какая-либо активность, обмен мнений тоже не приветствуется. Не могу я опубликовать об этом пост. Хочешь, закуску закажем?
Денис отказался. Спустя еще минуту молчания журналист так же тихо заговорил:
– Своих коллег я тоже не могу подключать. Сам понимаешь, вопросы начнут задавать. Опасно все это. Давай-ка лучше пива выпьем! – он приподнял свой стакан и отпил из него.
Денис же мгновенно, не без некоторого расстройства в глубине души, произнёс:
– Спасибо за то, что выслушал просьбу. Я всё понимаю, не стоит переживать.
Уже немного повеселев, Саша вытащил что-то из кармана и сказал:
– В качестве извинений прими, – он протянул конверт. – В нём сертификат на ужин в ресторане. Мне самому его подарили, да только я вряд ли туда схожу: нет времени, да и не с кем. Бери, бери. Мне один человек его дал – хозяин этого самого ресторана. Я его прорекламировал в блоге. По секрету тебе скажу, котлеты бараньи у них не заказывай, – журналист тихонько рассмеялся, – Зато креветки у них шикарные. Что и говорить, сам попробуешь. Давай, всё-таки пива еще закажем, у них новое, немецкое появилось.
Денис прекрасно понимал горькую правду доводов журналиста. Более того, он, в общем-то лишь минуту упивался бессмысленными мечтами о появлении в блоге его объявления. Всё же в душе присутствовал, но уже угас уголек надежды на согласие Саши. Ему бы хотелось похвалиться перед ребятами, перед Алисой своей находчивостью. Этим планам не суждено было сбыться. И дело тут не в судьбе. Она бы при происходящих обстоятельствах с ужасом отрицала свою вину и подала в суд за клевету. Ведь и эта чертовка бывает помилостивей существующих ныне порядков. Итак, никого из своих знакомых он не сумел заинтересовать в их движении. Последняя надежда уже тлела, угасавшая и насмехавшаяся над ним.
Конверт Денис принял без энтузиазма, не взглянув, и спокойно поблагодарил его за этот подарок. Позднее остальные члены их только намечающегося движения рассказали о своём несостоявшемся успехе. Тогда-то Денис вздумал их подбодрить, решив, что они могут использовать подаренный сертификат во время их первого собрания, о чем сообщил остальным.
В пятницу, ровно в семь часов вечера молодая организация бедных студентов собралась в вычурном ресторане. Они заняли угловой столик, прямо под минимализмом, напоминающим простоквашу Штеренберга. Неудобным казался этот ресторан для решительных и резких идей. Будто их юношеская горячность разрывала элегантность и спокойствие атмосферы в таком месте. Однако это положение мгновенно отошло на второй план после начала обсуждения их планов, а особенно после пламенной речи Макса:
– Я, смущённый такой честью, готов произнести первые слова нашего зародившегося движения, – он выстоял необходимую паузу, держа в руках бокал по-настоящему хорошего алкоголя, и продолжил, чётко всё выговаривая, интонационно расставляя приоритеты. – Это движение, в создании которого принимает участие каждый, имеющий хоть какое-то к нему отношение, возникло мгновенно и неожиданно, но я уверен, что каждый из нас шёл к нему долго. Оно – результат огромной смеси наших чувств и мыслей. Всё что мы испытывали: будь то грусть от вида несправедливости окружающего мира, нетерпимость к такому роду вещей, злость от абсурдности этой действительности, жалость к людям, живущим в ней, привело нас к мыслям осознанности себя во всём этом. Дальше пошли размышления, анализ происходящего по шкале невозможной глупости, анализ отношения к такой жизни окруживших тебя людей, непримиримость, выслушивание мнений и, наконец, полемика с самим собой – всё это копилось в нас и привело к вполне ожидаемому результату. К этому движению, в которое мы сегодня официально вступаем. Ничто не может сохранять свою форму вечно, каждое живое меняется, поэтому выживает, всякое явление переходит время от времени в свою противоположность, и так по кругу, пока не дойдёт до критической точки – одной из своих высших форм и не уничтожит себя. Всё меняется – это главное, так существует жизнь. И мы собрались сегодня здесь, потому что ранее приняли внутреннее решение перемен. Мы решили поспособствовать одним важным изменениям. Я рад быть здесь, надеюсь и вы тоже. Поздравляю всех с официальным началом нашего долгого, трудного, но важного пути!
Он говорил это всем тем, кто находился за этим столом, кто всё-таки смог прийти на эту встречу. И этот один парень, сидевший вместе с Гордеевым, Алисой и Денисом по-настоящему оценил пылкую речь Макса и, не стесняясь, похлопал. После этого хороший алкоголь и различные другие напитки наконец-то оценили по достоинству, предварительно сомкнув бокалы с вином и коктейлями с улыбками на лицах, как знак качества хорошего начала.
Федя Желейнов – человек, которого смог убедить Макс прийти на их встречу, являлся старостой его группы. Он – мягкий по своей натуре, чрезвычайно активный, по существу, стремился заполнить собою всё пространство, оттого и не пренебрегал всякими предложениями, которые ему поступали. В частности, из-за желания оказать услугу, в общем из-за интереса или еще непонятно из-за чего. Гордеев преподнес ему данное собрание в историческом, поэтическом контексте, что безразмерно понравилось его старосте. Желейнов сам смог себя убедить в поддерживании тех идей, которых придерживался Макс. И именно в эту минуту, выслушав Гордеева, поднимая вместе со всеми бокал, он был уверен в своём предназначении быть здесь. Всё из-за посыла. Благородные мотивы и намерения позволяют чувствовать себя легче, выше, возвышенней. Многим хочется в какой-то момент именно так себя и почувствовать, чтобы превознести себя над остальными, низменными страстями. Отсюда вывод: всё для себя любимого.
– Мы участвуем в по-настоящему важном деле! – не сомневался Желейнов, поедая только что заказанные Денисом устрицы.
Сертификат Саши был не на маленькую сумму. Этот жест был воспринят с удивлением всеми. Благодаря этому открытие их первого собрания произошло в шикарном месте с приличным алкоголем и лакомой едой. Каждый воспринял такое начало по-своему.
«Искреннему подарку не надобно пропадать» – думал Денис и слегка гордился абсолютно внезапной для него услугой Саши. Он заказал кому-то треску, кому-то стейк и каждому устрицы. Этот поход в хороший ресторан должны были все оценить, как ему казалось, в том числе Алиса. Открытие их движения таким образом было возможно только с его помощью. Слова Макса также поспособствовали хорошему началу.
Между тем речь Гордеева оценили все. Алиса пристально смотрела на него в течение его выступления. Сомнения, казалось, отпали, отвлеченные думы сдвинулись в сторону, с покорностью уступив место настоящим смелым идеям. Момент сделался слишком взволнованным и проникновенным так, что все вмиг почувствовали сдвиг к чему-то серьёзному, собственное единение и невозможность отступления. Таков был момент.
Макса самого взбудоражил его монолог. Он был проникнут радостью от какого-то сдвига с мёртвой точки, считал, что поступает правильно, когда вспоминал решётку и ту встречу с провожатым. Это ставило перед ним цель, в то время как попытки найти работу всё ещё не увенчивались успехом, а бабушка между тем сказала, что уже поставила свечки в приходе. Однако сейчас всё это не имело никакого значения, ведь Денис успел войти в раж и уже начинал с самого основного – с Пушкина. Причем читал он его по-своему: с собственными откликами на слова и комментариями:
– Храните гордое терпенье! Ведь именно этого не хватает нам всем. Не пропадёт ваш скорбный труд! Да! Именно к этому надо стремиться, – вдруг он остановился и заговорщически оглядел всех: