Исольда одна. Скучно. Я говорю по- русски скушно. Надо затолочь время и ждать. Ждать — жить. Сроки возвращения откладываются. Невыносимо жить.

— Какая вы стали раздражительная, Изотта! — сокрушалась Брагиня, и говорила о Тристане.

В разлуке живет имя, маня и лаская, живее человека.

И все это на глазах у Марка. Как было не заметить, и без Андрета ясно — и как хорошо он придумал удалить Тристана. Он верил: разлука погасит, и не догадывался, что разлука — крепь.

Марк верил в свое счастье. Все ему дается без труда — «чужими руками» добавляет карлик Мядпауп: земля, власть, слава и Исольда.

Выдав за свой сон, он рассказал Исольде сказку о чудесной розе.

«Не в нашей земле, не близко, не далеко было королевство и в этом королевстве все было хорошо и красно. А всего краше — в королевском саду розовый куст.

— Королевство мое, объявил король, но розовый куст не мое. Кто сорвет цветок, тому и куст.

И кто только ни пытался взять цветок, да все мимо рук — не дается.

А пришел никому незнаемый из чужой земли рыцарь и сорвал цветок. Всем было в удивление, ждут: заберет и куст. Но когда рыцарь потянулся за кустом — куст ему не дался».

— Неправда, сказала Исольда, — кто взял цветок, того и куст.

— В снах и в сказках чего не бывает, сказал Марк, но случается и в жизни.

Марк думал о Тристане: Тристан достал ему Исольду — розу, но сколько б ни протягивал руки, Исольда никогда его не будет.

Исольда думала о Тристане: Тристан взял ее розу и вся она — розовый куст — его.

И вдруг слова сказки: «чужой рыцарь взял розу» обернулись к ней ее тайной: не намек ли это на Самайн? и невольно выговаривается имя Брагиня. Знают тайну только двое, Говерналь не такой, а Брагиня, она не мудрая, сболтнула? Марк проверяет.

«Всего можно ждать!» — гнев вспыхнул и погасил память, а мысли закружились.

Исольда — кипела: не поговоря, не глядя, она посылает Брагиню в лес собрать целебных трав. А провожатым шепчет, они поняли: они все исполнят, из лесу вернутся с травами одни.

«И концы в воду!» договаривает Исольда беспощадно.

Брагиня ничего не подозревает; сердится Исольда, но Исольда всегда на нее покрикивала. В лесу встречая, каждую траву зовет по имени и стебли льнут к ней, по своему здороваются. «Убийцы» медлят: рука не подымается. Бродят скучные, зашли в такую деберь — сырой мох. Пора.

— Стой, говорят, прощайся с белым светом и прости нас: так нам велено.

Брагиня остолбенела: в ее глазах ее любимая Изотта — какая горькая расплата за любовь! Она заплакала — человек человеку слепой голодный зверь! И просит вывести ее на распутье.

— Привяжите меня к дереву — там ходят звери.

Они так и сделали: вывели ее на ростань дорог, скрутили ноги и руки крепко к дереву. Рады, не этой рукой, а лютый зверь кончит. И ушли.

Привязана, не выскочишь — так ей на роду написано! — но умирать кому хочется! — шорох, треск ветки ей жало, человек не пощадил, откуда же темному зверю?

Но это не лиса, не заяц, не волк, не медведь, а проезжал той дорогой — путь к королю Марку — рыцарь Паламед.

И видит, привязан к дереву человек, а не кричит. Подъехал ближе и узнал Брагиню. И она узнала непобедимого сарацина: черный щит, два меча.

Он освободил ее, спрашивает за что?

И она повторяет:

— Изотта, я не виновата.

— Да жив ли Тристан?

— Тристана нет, уехал по поручению короля Марка, не было кому заступиться.

Паламед продолжает путь к королю Марку и с ним Брагиня.

«С Брагиней покончено, языка больше не будет, бояться нечего» — эта гневная мысль успокоила Исольду, гнев остыл, и она одумалась: если бы Брагиня проболталась о Самайне, то как же ей утаить было о своей жертве? И разве Марк чем — нибудь намекал? И при мысли: она не так поняла сказку Марка и напрасно обвинила Брагиню, Исольта ужаснулась.

«Вернуть!» — и крик надежды: еще не поздно! — и молотом отчаяние: поздно, расправились!

«Тому, кто ей вернет Брагиню, она все отдаст!» — повторяла она.

Она нарядила погоню в лес, торопя и отчаиваясь и надеясь.

И ждет, как в лесу ждала Брагиня. Топот копыт очнул ее и вывернул: убийцы? или люди, посланные ею: поздно.

«Я все отдам, кто вернет мне!» — кричало в ней.

Но это были не убийцы и не с вестью поздно, она видит: Паламед и за ним — Брагиня.

И без света дом осветился — кто в жизни терял по своей вине невозвратно, и потерянное возвращалось, поймут о каком я говорю свете.

Паламед и мечтать не мог о приеме, как встретила его Исольда: он не Брагиню, он ее скрученную душу освободил.

Музыка. Начинаются танцы. Никогда не бывало в доме Марка такого веселия. Не узнать Исольды: далекая, недоступная, она вдруг со всеми своя — или это грех соединяет людей, или обрадованность человека, открытая дорога к человеку?

Марк и Паламед. Шахматы. Ноздревский задор. Выиграй: к чему рука коснется, твое.

Марк никогда не проигрывает.

Вокруг игры стена, любопытные. Подошла Исольда. Марк проиграл.

— Король Марк проиграл! — говорит Паламед. Поднялся и за руку Исольду: — мое!

— Король Марк проиграл Исольду.

Музыка. Танцуют. Звонче. Вскачь — из — под каблука взлет и плавь пальцев рук спружит:

«Паламед — Исольда!»

Вьется в вихрь.

Из света свечи — свечи гаснут — иссвет.

— Это я

вздох

свист

буря

резкий ветер

зимняя ночь

крик

рыдание

стон

это я, моя любовь, Тристан!

Зеленый плащ — зеленая волна — фея Син.

Исольда рыдает.

Эти слезы — пепел сожженных мыслей — безответный голос, эти слезы — сухая земля, голый камень.

Очнулась и пошла: зеленые драконы сверлят ей путь.

Это я

вздох

свист

стон

Исольда и Брагиня. Паламед прощается с Марком, Исольда прощается с Брагиней.

Карлик Мядпауп кричит вдогонку:

— Прощайте, будьте здоровы, пишите!

В свист и бурю росой проникает серебряная ветка, навевая — «как хорошо, мне ничего не надо!» И дом погружается в сон — поехали в страну блаженных.

И когда поутру в канун Белтене вернулся Тристан, его глазам предстало зрелище, подлинно Мамай ночевал. Не только подробностей, а и с чего началось, толком ни от кого, одно — слово в слово:

— Марк проиграл Паламеду Исольду и Паламед ее увез.

Марк жалко Тристану:

— Верни!

Тристан безразлично:

— Верну. — И вдруг, как в детстве, заступаясь в последний час Сидонии: «таких огнем жечь», вся печаль его вспыхнула костром: — «я верну Исольду не тебе, а для себя!»

БЕЛТЕНЕ

Всю ночь Брагиня, как и все в доме, крепко спала, а Жучок не спит: где Исольда? На каждый шорох он бросается к двери, прислушивается. Нет, не она и медленно возвращается к кровати Исольды в свой уголок. И на каждую воздушную поветь он подымал голову и вчуивал. Нет, это не Исольда. Он еще себе не говорит: потерял, но смутная мысль о потере беспокоит.

Поутру Жучок через все комнаты выбежал из дому, обошел двор. И за ворота по следу на дорогу. И побежал. Бежит дольше чем мог — звери знают свою крайнюю меру — а куда там догнать! И назад шел, дыша. И виновато вернулся в комнату.

Брагиня плачет. И он понял, оттого она плачет: Исольды нет и не вернется. И комком подступало к горлу: не вернется.

Вчера, как ехать с Паламедом, Исольда переоделась, на полу около кровати ее скомкнутое белье. Жучок забился в самую середку. И не может передохнуть — так колотится сердце.