Литмир - Электронная Библиотека

– Машину с вашим отцом подорвали профессионалы, – проинформировал Фарруха З. К. П. Пател. – В то время я еще служил офицером в полицейском участке Колаба и был на дежурстве. Тот звонок поступил на полицейский участок Тордео. Мне не разрешили выехать на место преступления, а потом расследование передали в правительственную комиссию. Но мне достоверно известно, что убийство Лоуджи Даруваллы было совершено группой преступников. Я слышал краем уха, что в ней мог участвовать главный садовник.

– Из клуба «Дакворт»? – воскликнул доктор Дарувалла, – сам не зная почему, он недолюбливал садовника.

– Тогда был другой садовник… вы его вспомните, – сказал детектив.

– Вот это да! – сказал Фаррух. Он все больше и больше чувствовал себя профаном.

– Во всяком случае, возможно, что это Рахул делал телефонные звонки, – вполне это допускаю, – сказал Пател. – Однако он не специалист по подрывам машин.

Доктор Дарувалла понуро замер, глядя на лежащую перед ним фотоисторию убийств.

– Но зачем Рахулу ненавидеть меня или Дхара? – спросил он.

– Вот на этот вопрос вы и не ответили. Даже не затронули его в своих показаниях, – сказал З. К. П. Пател. – И правда – зачем?

На этом невыясненном вопросе мужчины и расстались. Доктор взял такси, чтобы подобрать на окраине города Мартина Миллса, а детектив Пател уселся в свое кресло. Заместитель комиссара полиции снова глянул на слонов, подмигивающих с нежных животов зверски убитых женщин.

Мотива нет

Заместитель комиссара размышлял над тем, что загадка ненависти Рахула, скорей всего, неразрешима. Можно строить сколько угодно гипотез на эту тему, однако все они так и останутся без ответа – и, пожалуй, навсегда. Что двигало Рахулом, так и останется нераскрытым. Что было действительно неправдоподобно в фильмах об Инспекторе Дхаре – это то, что у всех убийц мотивы всегда были четко установлены, причины той или иной ненависти, ведущей к тому или иному преступлению, всегда были понятны. Детектив Пател вздохнул – жаль, что Рахул Рай не из кино.

Дополнительно к письменным показаниям Даруваллы детектив еще запасся письмом от доктора, поскольку от внимания Патела не ускользнуло, что доктор Дарувалла был приглашенным председателем комитета по членству клуба «Дакворт». От имени заместителя комиссара полиции Патела клубу «Дакворт» адресовалась просьба сообщить имена новых членов клуба – «новых» за последние двадцать лет. Пател отправил с запросом в клуб младшего инспектора, велев ему не возвращаться без списка фамилий. Детектив надеялся, что не придется читать все шесть тысяч фамилий членов клуба, – при везении найти в списке родственника покойной Промилы Рай будет не так уж трудно. Заместителю комиссара полиции не терпелось поскорее увидеть этот список.

Детектив сидел за столом в обществе пылинок, танцующих под вращающимся потолочным вентилятором, который был беззвучен не по природе своей, но потому, что его тихое поскрипывание и пощелкивание заглушал постоянный оркестр пишущих машинок, на которых стрекотали секретарши. Поначалу Пател почувствовал эйфорию от информации, сообщенной доктором Даруваллой. Никогда еще детектив не подступался так близко к Рахулу – убийца будет обязательно задержан, его арест неминуем. Однако Пател не мог заставить себя поделиться радостью с женой – ему не хотелось ее разочаровывать, поскольку концы с концами пока не сходились. Тут, он знал, чего-то явно недоставало.

«Зачем Рахулу ненавидеть меня или Дхара?» – спросил доктор Дарувалла. С точки зрения заместителя комиссара, такой бессмысленный вопрос был вполне в духе создателя Инспектора Дхара, тем не менее детектив – то есть реальный детектив – настаивал на том, чтобы доктор продолжал задавать себе этот бессмысленный вопрос.

Детектив Пател слишком долго жил с этими фотографиями – слоник с наглым бивнем и блудливыми глазками сидел у него в печенках, не говоря уже о тех убитых женщинах с беззащитными животами. Невозможно будет найти хоть сколько-нибудь внятный мотив для такой ненависти, считал детектив. Суть преступления Рахула состояла в том, что у убийцы не было веских причин для подобных действий. Что-то в Рахуле не поддавалось разумению – ужас подобных убийств никогда не имел веских причин. Поэтому детективу Пателу казалось, что его жена обречена на разочарование, – он не станет ей звонить, он не хочет лишать ее надежд. Тут как раз раздался телефонный звонок, и было ясно, что это Нэнси.

– Нет, милая, – ответил детектив.

В соседнем кабинете смолк стук машинки, затем в следующем кабинете печатание тоже прекратилось – и так далее вдоль всего балкона. Через некоторое время смолкли все машинки во всех кабинетах.

– Нет, я бы сказал тебе, милая, – ответил заместитель комиссара.

Двадцать лет Нэнси звонила почти каждый день. И всегда спрашивала одно и то же – поймал ли он убийцу Бет.

– Да, конечно, я тебе обещаю, милая, – сказал детектив.

Внизу во дворе взрослые доберманы еще спали, и полицейский механик милостиво перестал включать на полные обороты инфернально взрыкивающий мотор патрульного мотоцикла. Наладка этих древних двигателей была столь привычным делом, что собаки засыпали, не обращая на рев внимания. Теперь же двигатель замолк, как если бы механик тоже вдруг осознал молчание пишущих машинок. Механик по мотоциклам присоединился к безмолвию секретарей-машинисток.

– Да, я показал доктору фотографии, – сказал Пател. – Да, конечно, ты была права, милая, – сказал жене заместитель комиссара.

В кабинете Патела возник какой-то новый звук – детектив посмотрел по сторонам, пытаясь определить, что это. Постепенно он стал осознавать, что не слышно стрекота пишущих машинок, затем он поднял глаза к потолку и понял, что это поскрипывает и пощелкивает вращающийся вентилятор. Было так тихо, что он мог слышать, как катятся ржавые железные колесики тележек на улице Даббахаи Навроджи, – продавцы развозили горячие завтраки работникам офисов на окраине.

Заместитель комиссара полиции знал, что коллеги-полицейские и их секретарши слушали каждое его слово, поэтому он перешел на шепот:

– Милая, – сказал детектив, – все чуть получше, чем тебе показалось. Доктор не только видел трупы, он знает также и Рахула. Дарувалла и Дхар знают, кто он такой или, по крайней мере, каким он или она был. – Пател помолчал, а потом прошептал: – Нет, милая. Они не видели его или ее – уже двадцать лет.

Затем детектив снова слушал свою жену, равно как и скрип вентилятора и далекое повизгивание колесиков под тележками с горячими завтраками.

Когда заместитель комиссара снова заговорил, это был не шепот, а взрыв.

– Но я никогда не отвергал твоих теорий! – прокричал он в трубку, однако далее в его голосе снова появилась знакомая кротость, ранившая его коллег-полицейских, которые восхищались им и не могли уразуметь мотивы столь исключительной любви детектива Патела к своей жене. Равно как нельзя было уразуметь причины исключительной ненависти Рахула. Просто невозможно было определить, откуда они берутся, любовь и ненависть, и эта загадка заставляла офицеров полиции и их секретарш прислушиваться к этим словам. И все, кто слышал их, испытывали трепет от соприкосновения с чудом непостижимой любви, не имеющей под собой никаких оснований.

– Нет, конечно, я не сержусь, – говорил Пател Нэнси. – Прости, если тебе показалось, что я рассердился, милая.

Казалось, детектив выжат как лимон, и офицеры со своими секретаршами готовы были прийти ему на помощь. Информация о тех убитых проститутках им была неинтересна – они знали, что все относящееся к тем женщинам всегда было у Патела под рукой, в верхнем ящике его стола. Но это был голос высокой любви детектива Патела к его несчастной жене, что заставило механика по мотоциклам оставить в покое ручку газа.

В кабинете Пател аккуратно вернул фотографии в верхний ящик стола – он складывал их одну за другой с таким же тщанием, как и рассматривал, соблюдая хронологию совершенных преступлений.

101
{"b":"817485","o":1}