И на это хан сказал так:

— Мы будем стрелять через три верблюжьи поклажи дров в три черных камня размером каждый с быка, и сквозь ушки трех штопальных игл мы будем стрелять через отверстия в тазовых костях трех лис.

Насадили они тогда на шесты тазовые кости трех лис, воткнули три штопальных иглы, привязали три верблюжьи поклажи дров и сложили их в кучу, положили там три камня величиной с быка, а потом богатыри приготовились стрелять.

— А кто же будет стрелять первым?

— О, — сказали, — стрелять будет богатырь нашего Хан Тёгюсвека Тайваган Улаан, у которого чуть ли не миллион религий, чуть ли не десяток тысяч бурганов.

— Ну нет, этому не бывать! Богатырь Тайваган Улаан не может стрелять первым! Мы этого не допустим, ведь здесь сам хан, нет, этому не бывать! — сказали другие.

Ну, раз первым должен был стрелять хан, попросили его стрелять самолично. Выстрелил сам хан и попал сквозь ушки трех штопальных игл, выстрелил так, что загорелись три верблюжьи поклажи дров, выстрелил сквозь отверстия в тазовых костях трех лис, разбил два из трех черных камней размером с быка, но в третьем его стрела застряла.

— Ну, кто будет стрелять теперь?

— Теперь будет стрелять богатырь Тайваган Улаан!

Тайваган Улаан Баатыр так насек свою стрелу, как никогда еще ни одной не насекал, и натянул тетиву. Он натянул тетиву так, что из кончиков его пальцев тридцать дней подряд, девяносто дней без конца капала густая черная кровь и хрящевые края его лопаток на четыре пальца зашли один за другой.

— Вот теперь я натянул достаточно! — сказал богатырь Тайваган Улаан. И тогда молвил его младший брат Эр Дунгсай:

— Я — тот, кто поймает стрелу моего старшего брата, я не дам ей упасть на землю! — вскочил на своего Вороного коня с белой звездой на лбу и приготовился. Тут Тайваган Улаан Баатыр спустил свою стрелу. Спустив ее, он разорвал ушки трех штопальных игл и поджег три верблюжьи поклажи дров. Попал он и в отверстия тазовых костей трех лис, и, расколов еще три черных камня размером с быка, стрела его полетела к подножию Серого холма согласия ^[85]. Но тут, не касаясь земли, прискакал Эр Дунгсай и, свесившись с коня, поймал ее. Не свалив коня Тайваган Улаан Баатыра, прискакал Эр Дунгсай.

— Ну, хан, выиграл я оба состязания? — спросил он.

— Ну да, конечно! А теперь будут сражаться друг с другом борцы.

Сказали:

— Будет бороться богатырь Тайваган Улаан!

Тайваган Улаан Баатыр, приготовившись, подумал: «Ведь еще никто и никогда не смог выдержать вони, идущей от борцов из ханского рода». Поэтому он откусил обе пуговицы со своего ворота и засунул их себе в ноздри, потом Тайваган Улаан Баатыр оделся и приготовился.

А тем временем от юрты-дворца хана — по четыре человека справа и слева — гнали вперед мечами и копьями черного вонючего борца хана. Помня, что это старый борец хана, герой сначала только из уважения, для виду боролся с ним два-три дня, а потом раздавил его на плоской скале, вырвал у него легкие и сердце и крикнул:

— Развари сердце своего старого быка, хан, и съешь его! — И с этими словами он швырнул его вверх, туда, где перекрещиваются девять раз перекладины дымового круга, — вот что сделал богатырь Тайваган Улаан.

А тем временем в качестве среднего борца хана появился вонючий черный мангыс, но и этого вонючего черного мангыса он вбил, уничтожив его, в землю.

— Развари сердце своего среднего быка, хан, и съешь его! — крикнул он и швырнул его на девятикратное скрещение перекладин дымового круга.

Теперь пришло время бороться с Тайваган Улаан Баатыром сыну Неба — богатырю по имени Бай Терек — Богатый тополь; это был один из трех упоминавшихся богатырей. Бай Терек приблизился, исполняя танец орла, и оба славных богатыря прыгали орлами друг около друга тридцать дней без перерыва, девяносто дней без конца и все-таки не могли по-настоящему распознать, кто же из них истинный борец. Потом схватили они по холму, поросшему лесом, и бились ими, касаясь друг друга кончиками пальцев, и бились друг с другом так, что образовалась котловина, через которую и коню было не перескочить. Когда оба добрых мужа стали бороться, птица, сидевшая на яйцах, не могла увидеть своих яиц, кобыла, ведшая за собой жеребенка, не могла увидеть жеребенка — вот сколько было поднято пыли! Внимательно наблюдал наш богатырь за сыном Неба Бай Тереком и понял, что причина его непобедимости в том, что это был человек, силы которого никогда не иссякали.

Сражаясь с ним, богатырь Тайваган Улаан все пытался уразуметь: что же это за человек, и оказалось, что это человек из стали. «А что, если ударить его о край скалы, — думал он, — оттеснить его туда, сломать и скинуть стальное его тело?»

И стал он теснить его к скале то туда, то сюда и, оттеснив его к огромной каменной глыбе, высоко поднял и швырнул его о скалу. Вот тогда этот борец Бай Терек рухнул и разбился.

«Да, и этот был из славных мужей!»— подумал Тайваган Улаан, прочел по нем молитву и проделал ему отверстие в сальнике — над внутренностями. Потом окутал тканью его лицо, и так, охранив его тело приличествующим образом, борец Тайваган Улаан удалился.

Но теперь явился средний сын Неба, человек по имени Темир Терек — Железный тополь. Ведь было два небесных героя. И теперь он боролся с Темир Тереком и думал: «Наверное, этот тоже создан из стали?» Он стал теснить его, загнал на скалу и тоже переломил.

«И он добрый герой!»— подумал наш герой, сжег его кости, смолол их и сказал:

— Пусть увидят это грядущие поколения!

Потом построил храм и удалился.

Но оставался еще один борец. Против этого последнего борца выпустил Тайваган Улаан сражаться своего младшего брата Эр Дунгсая. У Эр Дунгсая, бедного, не было даже подходящей одежды, на нем была только обветшалая шуба. И все-таки он прибежал, подняв и заткнув за пояс заднюю полу своей обветшалой шубы, подняв и заткнув за пояс ее переднюю полу.

Явился и богатырь, сын Албын Джоданга, имевший обыкновение стрелять из-за шестидесяти горных хребтов, вышел, исполняя танец орла, на ту площадь в одежде с несметным множеством пуговиц, такой, в какую обычно одевают покойников.

Когда он выступил вперед, Эр Дунгсай крикнул:

— Ах ты избалованный, заласканный, ну-ка, быстро сюда! — И помчался на него без удержу. Но что это? Только схватил тот Эр Дунгсая, как уже и уложил его! Увидал это Тайваган Улаан Баатыр и разъярился:

— Ах ты дерьмо! Тебя, оказывается, так просто победить! Какой позор! Боже мой! — Так закричал его старший брат Тайваган Улаан Баатыр.

А Эр Дунгсай тем временем с улыбкой, со смехом вскочил снова на ноги, подбежал и стал бороться. Трижды умирал он и становился с каждым днем все лучше, становился со дня на день сильнее, и всё боролись и боролись они друг с другом. И тут из десяти пальцев рук Эр Дунгсая выскочило десять ножей с желтыми рукоятками, из двадцати пальцев его рук и ног выскочило двадцать ножей с желтыми рукоятками, так что стоило ему схватить врага, как ножи отделяли мясо врага от костей, а стоило ему наступить на него, как десять ножей на пальцах его ног отрубали мясо врага от костей.

Так он свалил борца на этом месте и, отделяя его мясо от костей, убил его.

— Ну как, хан, выиграли мы три состязания? — спросил он.

— Да, да, так оно и есть! — отвечал тот.

Тогда направились оба брата друг за другом к юрте принцессы Джее Хаана Джесбекей и вошли в нее. Она разожгла для них огонь без дыма, сварила еду без пара, тут они выспались и отдохнули, оба брата. Они бросали свои золотые карты и играли в свои серебряные шахматы.

И вот однажды хан велел сказать, чтобы явился его зять Тайваган Улаан Баатыр. Позвал он его и сказал:

— Теперь ты мой зять. Разве не говорят:

Для выполнения поручений годится зять,

Для угощения гостей годится горная мушмула

Мои коровы давно уже остаются яловыми. Разве не говорят, что на севере живет Синий бык. Нельзя ли доставить мне его сюда?