Позиции Хорватии оставались, видимо, неизменными при преемниках Томислава Трпимире II (ок. 925–935) и Крешимире I (ок. 936–945). Ее ослабление обусловили внутренние усобицы при сыне Крешимира Мирославе, который после четырехлетнего правления «был убит баном Привунием, и в стране произошли раздоры и множество столкновений», резко уменьшилась численность хорватского войска (КБ, с. 293). Тогда яге, видимо, от Хорватского государства отложилась Славония^[442]. Привуния (бан Прибина) действовал в интересах младшего брата Мирослава — Михаила Крешимира II (его правление завершилось до 970 г.). Данные Дуклянской летописи о победе Крешимира II над Боснией и захвате ее территории (LPD, р. 73), видимо, недостоверны^[443].

Новое усиление Хорватии произошло, вероятно, в конце X в., когда упрочился авторитет ее правителей на международной арене. Развитие хорватско-византийских связей при Држиславе зафиксировано в сообщении Фомы Сплитского о присуждении Држиславу и его наследникам почетных титулов эпархов и патрикиев^[444]. После смерти Држислава его старший сын и наследник Светослав был свергнут своими младшими братьями — Крешимиром и Гоиславом; Византия поддержала Светослава в его стремлении возвратить хорватский трон. На стороне Светослава оказались также Венгрия и Венеция (союз с венецианцами был скреплен династическим браком — дочь дожа стала женой сына Светослава). Однако хорватское войско в начале XI в., при Крешимире III, при поддержке болгарского царя Самуила смогло противостоять нападениям союзников Светослава. Во второй половине XI в. усилилось вмешательство папства во внутренние дела Хорватии, поскольку Рим стремился к распространению своего влияния на далматинские города путем включения их в состав Хорватии^[445]. Активное воздействие на политическую ситуацию в Хорватском королевстве оказывала и Венгрия. Будущий правитель Хорватии Звонимир был вассалом венгерского короля. При Крешимире IV, по всей видимости, не без венгерского вмешательства Звонимир стал хорватским баном, а затем и правителем Хорватии (с 1074 г.); тогда вновь объединились земли Хорватии и Славонии. Через свою жену Елену, сестру венгерского короля Ласло, Звонимир был связан родственными узами с венгерской династией Арпадовичей, что послужило для Ласло формальным обоснованием своих прав на хорватский престол, которыми он и воспользовался после смерти Звонимира в 1091 г.

Таков ход внешнеполитических событий, с которыми было связано развитие Хорватского государства во второй половине IX–XI в. Источники не позволяют проследить эволюцию государственных институтов в Далматинской Хорватии на протяжении двух с половиной столетий. Поэтому возможно рассмотрение лишь отдельных элементов государственной структуры Хорватии, причем в ряде случаев — лишь в тех статических формах, в которых они известны на разных этапах своего становления по крайне скудным и разрозненным известиям.

Усиление авторитета и власти князя как единоличного правителя происходило, очевидно, в результате выполнения им роли «посредника» между родами и племенами, что в конечном итоге привело к его сакрализации, выраженной в надклановой и надплеменной символике. Уже в грамоте Мунцимира от 892 г. упоминается княжеский трон как его отцовское наследие, а о самом Мунцимире говорится, что он поставлен хорватским князем «милостью божьей» (CD, I, р. 23). Дальнейшее обособление правителя от родоплеменных связей вело к признанию его личности в качестве священной особы монарха — главы государства. Вопрос о времени коронации хорватских князей является дискуссионным. Некоторые исследователи считают, что можно говорить о коронации князя Томислава в 925 г.^[446] Их оппоненты на основе ретроспективного анализа термина rex в хорватских документах предлагают более позднюю датировку. Так, по мнению И. Беуца, лишь в эпиграфической надписи на надгробии матери Држислава Елены (ум. в 976 г.) слово rex впервые употребляется не в прежнем смысле (восходящем к глаголу regere — 'править, управлять'), а в значении «носитель всей государственной власти»^[447]. Н. Клаич полагает, что только при Звонимире термин rex стал соответствовать понятию «король»^[448]. Несмотря на то что все подобные версии являются, как правило, лишь результатом абстрактных заключений, следует признать, что точка зрения И. Клаич согласуется с появлением в грамотах Звонимира формул, свидетельствующих об особом почитании королевского трона (GD, р. 170, 180, 188), и с упоминанием регалий — символов мощи и святости королевской власти (мантии, меча, скипетра, короны) (GD, р. 140, 180). Эти письменные свидетельства подтверждаются и барельефным изображением хорватского короля, происходящим, по всей видимости, из Салоны и датируемым XI в.^[449] Правитель, облаченный в мантию и увенчанный короной, изображен сидящим на троне с крестом в правой руке и державой — в левой.

Хорватские правители этого периода стремились к укреплению власти путем обращения к авторитету предков, ссылок на династическую преемственность своих прав. С этим, вероятно, связаны и упоминания в грамотах хорватских князей и королей о воле своих державных предшественников. Отражением этой тенденции могло быть и составление каких-то королевских хроник, на существование которых указывает характерный фрагмент, включающий перечень правителей, членов династии и их приближенных, и использованный, возможно, при составлении грамоты Петра Крешимира IV от 1066/67 г., подтверждавшей земельные дарения задарскому монастырю св. Хрисогона.

На протяжении IX–XI вв. происходило оформление княжеского (королевского) двора, структура которого во многом близка и структуре иных европейских дворов того времени. В конце IX в., по данным грамоты Мунцимира, уже существовали многочисленные придворные должности — палатина, меченосца, конюшего, коморника, виночерпия и др. К XI в. произошло увеличение должностной номенклатуры королевского двора и расширение его служб. Двор превратился в центр управления Хорватией. В это время, кроме уже упомянутых должностей, в грамотах фигурируют тепчия, «дед», должностные лица королевской курии, сокольничий, псарь, королевский капеллан, телохранители, служители королевской канцелярии и др. Напоминая в целом европейские (возможно, франкские) образцы, хорватский двор имел и свои особенности. Тепчия выполнял, вероятно, первоначально те же функции, которые в славянских странах (Польша) и в Венгрии, а также в самой Хорватии в конце IX в. имел палатин. Не исключено, однако, что появление нового названия связано с изменением полномочий носителя титула^[450]. Палатины обычно ведали военной сферой, так что жупан-палатин грамоты Мунцимира был, возможно, военачальником. Деятельность же тепчии сводилась к придворному судопроизводству. Функции управляющего при королевском дворе осуществляло лицо, именуемое «дедом». Сравнение этой должности с «кормильцем», «дядькой», опекуном наследника трона, стоявшим на верхних ступенях придворной иерархии в других славянских странах^[451], при всей его правдоподобности все же маловероятно в Хорватии в силу частой сменяемости лиц на этом посту. В источниках XI в. для обозначения королевских служб наряду с латинской терминологией часто употребляется и славянская, свидетельствуя о постепенном ослаблении внешнего влияния на дальнейший процесс формирования двора.

Сведения об окружении хорватского правителя дают некоторое представление о служебной иерархии в Хорватском государстве. Первым лицом после короля был бан, вероятно, именуемый «королевским» (CD, р. 105). Высокий престиж банов подтверждается грамотой Крешимира IV, где имена «могущественных банов» Прибины и Годемира соседствуют с именами правителей Крешимира и Држислава, рядом со Светославом, его братьями Крешимиром и Гоиславом и его сыном Стефаном упомянуты баны, которые «были в их времена», — Гвард, Божетех и Стефан Приск (CD, р. 106). Баны принимали активное участие в династической борьбе. Бан Прибина убил сына Крешимира II Мирослава, что положило начало междоусобицам в Хорватии. Бан Звонимир сам занял место правителя, объявив себя князем, а затем приняв корону Хорватии.