Литмир - Электронная Библиотека

Видимо, на полигоне не было организовано оповещение о расписании полетов пассажирских самолетов по воздушным коридорам, а сами коридоры не нанесены на экраны радиолокаторов.

Ну и совсем непонятно, чем руководствовалось Министерство обороны Украины, выбирая для пусков ракет комплексов дальнего действия побережье курортного Крыма. Если бы это было экономически целесообразно и обеспечивало необходимые меры безопасности, то, вероятно, было бы сделано еще в советские времена. Однако всем войскам ПВО приходилось ездить в Ашулук в астраханские степи и на Эмбу в Казахстан, а то на более дальний полигон Сары-Шаган в Среднюю Азию. Тогда места для полигонов выбирали такие, чтобы вблизи границ стрельб не проходили трассы самолетов гражданской авиации и не было жилых поселков, то есть обеспечивалась полная безопасность на случай потери управления боевой ракеты.

Вспоминая о стиле работы генерал-лейтенанта С. Ф. Ахромеева, следует сказать, что в своей повседневной работе он обычно придерживался плановости и приучал к этому подчиненных, жестко осуществляя контроль за выполнением поставленных задач и отданных распоряжений. В работе с коллективом Сергей Федорович не жалел сил и времени на сплочение полевого управления армии.

На совещаниях и в личных беседах с офицерами он постоянно напоминал о том большом доверии, которое оказано командиру в управлении воинским коллективом, подчеркивая его роль и высокое положение, большие права и ответственность в решении важных вопросов военного дела. Он говорил: «Человек, занимающийся военной деятельностью, должен обладать многими качествами, но основными из них являются порядочность, честность и профессионализм, но самое главное — быть ответственным за принятое решение. Офицеру нужны, прежде всего, выдержка, настойчивость, такт, терпение и твердость в работе с подчиненными».

Мне кажется, что я и сейчас отчетливо слышу его голос и слова: «Командир является единоначальником и несет личную ответственность перед партией и советским правительством за постоянную боевую и мобилизационную готовность вверенной ему части».

Ахромеев воспитывал у командиров уверенность в себе, в своих правах, в своем авторитете. «Без этого командование немыслимо. В отношениях людей нет ничего дороже сознания, что тебе доверяют, на тебя надеются», — говорил он.

После принятия должности командующего 7 ТА, С. Ф. Ахромеев лично возглавил многочисленные командирские занятия и штабные тренировки, чувствуя в этом большую необходимость и пользу для офицеров. Начальники всех родов войск и офицеры штаба знали, что без глубокой подготовки на эти занятия явиться было нельзя.

Особую четкость и собранность в работе С. Ф. Ахромеева приходилось наблюдать на армейских и фронтовых учениях. Сосредоточенный и внимательный, он не просто выслушивал доклады. Он тщательно выверял по своей карте и карте подчиненного командира предполагаемые действия своих войск и противника и тут же задавал вопросы, требующие обоснования того или иного решения. Только основательные, подтвержденные расчетом доказательства могли убедить его. Он не любил верхоглядства, приблизительности в анализе, оценке обстановки, того или иного вопроса.

На заключительном этапе планирования операции, как правило, проводил занятие на макете местности, на которое вызывались все командиры дивизий, бригад и отдельных полков. Здесь с особой тщательностью командиры уясняли свои задачи, задачи соседей по рубежам и времени, а также вопросы взаимодействия между различными родами войск. Это было нелегкое, но очень важное мероприятие перед началом боевых действий.

Все занятия проводились в условиях, максимально приближенных к той местности и обстановке, в которой им предстояло действовать.

Сам предельно собранный, целеустремленный, он создавал на этих занятиях исключительно деловую атмосферу, мыслил широко и масштабно, заставляя каждого из присутствующих испытать состояние внутренней собранности и ответственности. Эта напряженная работа порой продолжалась несколько часов подряд, без перерыва. Потом все с удовлетворением ощущали в себе уверенность за успех действий штабов и войск в предстоящем учении и всю полноту личной ответственности. В подготовке войск С. Ф. Ахромеев ничего не делал «на авось». Командиры обязаны были продумать все детали предстоящего боя.

В динамике учений, когда на полях Минской и Витебской областей действовали все соединения и части армии, а также большое количество боевой техники, ощущение напряжения и высокой ответственности испытывали все. В этот период С. Ф. Ахромеев, как всегда, был спокоен, деловит и уверен в своих действиях. Мне не раз приходилось видеть, как к нему прибывали командиры в напряженные минуты учений и С. Ф. Ахромеев исключительно обстоятельно и спокойно выслушивал их, не показывая ни торопливости, ни нетерпения, словно он сам не испытывал этого напряжения, когда решался успех дела.

Помню, снежной зимой 1972 года бригада участвовала в армейском учении. Зенитным ракетным дивизионам и командному пункту бригады предстояло первыми занять позиции в исходном районе перед наступлением, то есть до развертывания в атаку танковых и мотострелковых полков. Колонные пути на маршрутах выдвижения войск были проложены в глубоком снегу и не позволяли объезда техники в случае ее остановки. И если бы случилась такая непредвиденная остановка дивизионов на марше, то танковые полки не смогли бы в назначенное время выйти на рубеж атаки.

С. Ф. Ахромеев взял мою рабочую карту и каллиграфическим четким почерком написал приказ на выдвижение бригад со сроками занятия позиций и освобождения маршрутов для войск и устно разъяснил значимость этого приказа. Таким образом, обострялась моя ответственность за выполнение поставленной задачи и, главное, ответственность за начало и исход всего армейского учения.

Строгая внешность командующего, его подтянутость, серьезное, живое, слегка улыбчивое лицо с ясным и острым взглядом создавали впечатление особой интеллигентности этого человека. В общении с людьми он был немногословен, никогда не прерывал подчиненных без нужды и внимательно их выслушивал. В докладах не терпел многословия и пустых расплывчатых фраз. Обычно тактично останавливал офицера и никогда не делал разносов, не говоря уже о грубых выражениях. Слышал однажды, как после сумбурного и путаного доклада он бросил фразу: «Это бред сивой кобылы». При обращении к офицеру обычно называл его по фамилии и обязательно впереди приветливое слово «товарищ». Это приближало командующего к подчиненным в его общении с людьми. Но если он называл кого-нибудь только по званию, то это означало, что здесь уже официальное выяснение обстоятельств дела и жди серьезных замечаний по службе.

Наблюдая С. Ф. Ахромеева в армейских буднях и особенно в полевых условиях на учениях, все видели, что он никогда не создавал себе комфорта и каких-либо послаблений, был очень сдержан в быту. Я ни разу не видел его на «командирских обедах», он предпочитал военторговскую столовую со всеми офицерами. Этот человек лично во всем был безупречен.

Он не искал в работе легких путей, не обходил препятствий, не прятался от опасности. Он выполнял самую ответственную и тяжелую работу, которую ему поручали, и не жалел себя, отдавал все умственные и физические силы, не думая ни об отдыхе, ни о славе. В любой обстановке можно видеть его поистине железное упорство и твердый характер, но в то же время он был всегда справедлив. Этот характер был выкован войной. В своих воспоминаниях Г. К. Жуков написал: «Высшее достоинство человека состоит не в том, чтобы взлететь на большую должность и мучить этим и себя и других, а в том, чтобы на любом посту хорошо и исправно делать порученное дело» — думаю, что этого принципа придерживался и Ахромеев.

Более обстоятельного в делах, работоспособного, трудолюбивого по большому счету военоначальника трудно вспомнить. Он ценил жизнь солдата и постоянно держал на контроле соблюдение воинского порядка в частях, особенно в ночное время. Часто звонил в конце своего рабочего дня командирам частей на квартиру. Уже перед сном, бывало, спросит: «Все ли у вас, товарищ Суровцев, продумано на завтрашний день? Как организован контроль службы, будет ли порядок ночью?» После такого разговора с командующим порой начинаешь дорабатывать еще два-три часа и тогда ночью действительно не спишь, а дремлешь.

5
{"b":"817063","o":1}