- Ну, валяйте, мой друг. Что еще вам не дает покоя?
- «Прозерпина» почерпнула сведения о «Зеркальной сети» из древних манускриптов, где было написано, что управлять Вселенной с помощью Триады имеет право лишь сверхчеловек – то есть человек, наделенный особыми способностями. Этим она и занимается: изготавливает по образцам аналоги Триады и параллельно этому – операторов Триады. Однако они промахиваются пока по всем статьям. Может, не надо им мешать рыть себе яму? Артефакты не прощают самонадеянности и глупости. А использование наркотиков – это несусветная глупость. Если весь их расчет зиждется на поступках наркомана, они погубят себя без нашего участия. Разве что мы можем их слегка подтолкнуть, не устраивая при этом грандиозного шухера. Так сказать, малыми силами.
Борецкий глубоко вздохнул и открыл глаза, взглянув на Громова с сочувствием:
- Не стоит их недооценивать, мой друг. Я слышал, ученые «Прозерпины» далеко продвинулись в генной инженерии. Наркотики – это для слабаков и обслуги, у них тьма побочных эффектов, несовместимых со здоровой безбедной жизнью. А вот внедренные активные гены – задачка поинтересней и решается ими с помощью современной науки. То ли еще будет лет через пять. А то и раньше. Так что разгромить их логово подчистую это единственный вариант.
- Вещий Лис поручал вам их остановить?
- Хотя бы задержать, пока не стало слишком поздно. Нам надо выиграть время. Чем больше, тем лучше. И наступать велено по всем фронтам. Искать слабые места.
- И как вы планируете это делать?
- Проще всего нащупать гвоздик, на котором держится их машинерия. Уничтожить, отобрать или испортить то, что лежит в первооснове. Причинить максимальный вред. На это способен даже один подготовленный боец, а нас таких все-таки пятеро. А с вами так и шестеро. Вы же не останетесь в стороне, не так ли?
- Не останусь. Особенно, если вы захотите уничтожить Зеркало.
Теперь во взгляде Борецкого он уловил интерес:
- А вам не будет жаль лишать мир культурного наследия? Не спасуете ли вы в самый последний момент?
- Как Патрисия, вы это хотите сказать? Думаю, что не спасую. Тем более, что его гораздо проще уничтожить, чем украсть и вывезти в Россию.
- Спасибо, что поделились своим видением, - усмехнулся Борецкий. – Буду знать, чего от вас ожидать.
- А разве Лис не надеется, что вы привезете ему Зеркало?
- Мой дорогой друг, никто не знал в точности, что поджидало нас в Антарктиде, потому и однозначных приказов не звучало. Даже о целесообразности этой поездки велись горячие споры.
- Операция была под вопросом?
- Высокие чины опасались, что действия моей группы в условиях полной автономии приведут к неоправданной эскалации. Виталий Федорович Лисица упирал на мои личные качества и опыт, но этого было мало. Никто не желал рисковать. Однако, когда вы стали свидетелем необычной активности в районе Изумрудного, новый фактор перевесил малодушные возражения. Нас все-таки отправили на задание.
- Значит, вы готовы действовать на свой страх и риск и рассматривать любые альтернативы?
- Отвечу вам так: если для достижения максимального эффекта потребуется разбить Зеркало, то я разобью его. Если потребуется взорвать гору – раздобуду взрывчатку и взорву ее. Если потребуется умереть…
- Я понял, - кивнул Громов. – Тем более, что для остальных мы, возможно, давно уже мертвы.
- Вот то-то и оно. Терять нам, скорей всего, нечего. Ну, что, отдохнули, мой друг?
- Вполне, - Громов поднялся, стараясь не морщиться. – Благодарю за некоторую определенность.
- Не за что. Давайте вскарабкаемся вон на тот уступ и оглядимся. Чуть-чуть пройти осталось.
Они нашли подходящую для наблюдения площадку и, укрывшись за «жандармом»(*), достали бинокли. (*Сноска: «жандарм»(альпин.) – сленговое название остроугольных скальных вершин с крутыми склонами высотой с десяток метров, возвышение на гребне)
Все было спокойно. Никакое подозрительное движение не разбавляло застывший пейзаж. Солнце светило по-прежнему ярко. Небо черкали крыльями буревестники. У горизонта «дымились» низкими тучками вершины Вольтата – такой своеобразный привет от немецких нацистов образца 20 века «гуманистам» из «Прозерпины» образца века 21-го.(*Сноска. Наименование Вольтат было присвоено массиву и нанесено на карту Антарктиды во время экспедиций Третьего рейха по инициативе Геринга, предложившего увековечить имя одного финансового спонсора Гитлера Гельмута Вольтата)
- Ага, попались! – тихо пробормотал Борецкий. – Вот вы где ходите..
Громов постарался нащупать траекторию взгляда своего напарника и вздрогнул, когда увидел вездеход на гусеничном ходу, резво выскочивший из-за скалы. Из-за увеличения машина казалась совсем близкой, можно было прочесть на ее боку надпись, выполненную старым готическим шрифтом, но по-английски: «Approved for the ages» (*одобрено на века). За первым вездеходом ехал второй. За вторым третий, четвертый... Некоторые тягачи везли за собой прицепы.
- Любопытно, кем и что именно одобрено? - пробормотал Юра, не ожидая ответа.
Его и не последовало. Командир разведгруппы думал сейчас совсем о другом.
- Развернулись они не хило. Если перед нами перевалочная база в стратегически важном районе, то трафик должен быть регулярным. Можно попробовать взять «языка», остановив машину на удалении. Это куда проще, чем штурмовать ангары в пещере, где еще неизвестно, сколько охраны набежит. Друг мой, как далеко можно отсюда доехать на вездеходе?
- Да куда угодно. Вопрос в сроках. Новолазаревская, к примеру, в ста двадцати километрах. На таком поезде летом расстояние до нее пройдешь примерно за два дня. Весной, может, чуть дольше. Но вряд ли они на русскую станцию намылились.
- Логично. А что есть из импортного поблизости?
- Индийская, бельгийская и норвежская базы. Ходу до ближайшей от трех дней. Есть также вероятность, что грузы они складируют прямо на барьере.
- Ага, - просек Борецкий, - процессия может держать курс к кораблю?
- Или к складу у кромки припая.
- А скажите-ка еще, друг мой, были в истории случаи, когда отставшие от поезда вездеходы брали на абордаж?
Громов невольно хмыкнул:
- Хотите стать антарктическим пиратом?
- Партизаном, - поправил Борецкий. – Позабыли они старые уроки. Придется напомнить.
23.4
23.4/3.4.
Операцию «На абордаж!» разрабатывали обстоятельно – больше недели. За это время удалось узнать много интересного.
Отчаянная вылазка Куприна и Зиновьева в самый «тыл врага», где им удалось незаметно стянуть рацию у раззявы-охранника, помогла держаться отныне в курсе местных дел, так как маявшаяся от безделья и отсутствия жесткой руки охрана часто забивала частоты неуставной болтовней. По преимуществу это были сальные шуточки и обсуждения знакомых женщин, большинство которых остались на родине, но из этого мусора вылавливались сведения и личного характера, и распорядок дня, и даже мировые новости. Последние, если не касались скандалов в звездных семействах, были особенно полезны.
Выходило, что кардинальных перемен на планете Земля не произошло. Это сняло с повестки вопрос о победившей в прошлом нацистской Германии, но не прояснило судьбу Патрисии и уральского «Ямана». Про Кратер и Ново-Вторую охранники не упоминали, что, впрочем, ничего не значило – это не входило в их круг обязанностей, но вот про аналогичные здешнему «объекты» разговоры велись, и тогда тимуровцы жадно ловили каждое слово.
«Дочка» «Прозерпины», которая заведовала тут всем – от персонала до снабжения, носила название «Южный крест», и это ее девиз «Одобрено на века» украшал бока вездеходов, панели приборных стоек и плакаты на стенах «офисных коробок». Под ее началом в этом антарктическом сезоне трудилось около сотни человек. Здесь, в горе, их было примерно шесть десятков, включая ученых из физико-биологической лаборатории, живших особняком, и археологов, постоянно пропадавших в разъездах. Первоначальная оценка Борецкого, насчитавшего двадцать пять голов, оказалась ошибочной, и хорошо, что они не полезли сразу штурмовать зал нахрапом. Такую ораву пятерым бойцам, пусть и великолепно обученным, было бы сложно контролировать.
