Позавтракав, они уже готовились продолжить, как неожиданно в мертвенной тишине уловили приглушенный стук. Стучали не просто так, хаотично и бессмысленно, а выбивали послание азбукой Морзе.

- Черт меня дери! – выдохнул Куприн, светлея лицом. – Это же Батя! Живой и невредимый.

Он схватил котелок и принялся камнем выстукивать по нему ответ.

С той стороны звуки примолкли, но затем тотчас пошел ответ.

- Кажется, по ту сторону есть много всего интересного! – обрадовался Зиновьев и пояснил для Громова, который азбуки Морзе не знал: - Тимур Аркадьевич провел разведку. Сегодня вернулся к месту обвала и попытал счастья до нас достучаться. Вчера мы его не слышали, а сейчас сработало. Видимо, перегородка стала совсем тонкая. Мы ее с двух сторон быстро пройдем!

- А может, реальность изменилась, подстроилась, – предположил Громов, которого эта удача тоже невероятно обрадовала.

- Может, и так. В любом случае у нас теперь наметились неплохие перспективы.

Завал пробили за полчаса, работая с удвоенным энтузиазмом, но еще какое-то время ушло на то, чтобы укрепить лаз. Наконец тимуровцы один за другим просочились на ту сторону и крепко обнялись с командиром – не по уставу, а просто по-человечески, как с потерянным и обретенным другом.

Громов тоже не избежал медвежьи объятий Тимура Аркадьевича.

- Я вижу, вы решили проблему с освещением, - сказал Юра, кивая на факел, воткнутый в щель между камнями.

- И не только эту, - ответил Борецкий. – Однако где остальные? Почему вас только пятеро?

Маркевич объяснил.

Борецкий с грустью и неудовольствием встретил новость о значительно поредевшем отряде. Однако долго скорбеть было некогда, требовалось выполнять поставленную задачу.

- Батя, откуда винтовка? – вдруг спросил Салгиреев.

При этих словах и Громов обратил внимание на прислоненное к стене оружие. Мысль, что Борецкий провез с собой на шестой континент запрещенный огнестрел, мелькнула, конечно, и с учетом изменившейся реальности не была такой уж невероятной, однако командир ответил иначе:

- Нашел.

- Я тоже хочу найти! А то с арбалетом мне не управиться.

- Там дальше по проходу есть склад.

- Для одноруких там будет что попроще?

- Будет. Разживемся всем, чем надо.

- Странная находка, - произнес Громов. - Ружья в Антарктиде запрещены, как их сюда провезли? И главное – кто?

- Какое это тебе ружье? – фыркнул Салгиреев. – Самозарядная винтовка Вальтера! Стояла на вооружении в Вермахте.

- Нет, Али, по-моему, это более поздняя модификация, Карабинер-43, - заспорил Зиновьев, приглядываясь в неверном свете факела к трофейному оружию, - у нее снайперский прицел, видишь?

- А что еще есть на складе? – перебил их спор Маркевич.

- Сейчас сами увидите, - Борецкий подхватил свою винтовку, вытащил факел и зашагал вперед, освещая дорогу.

Остальные потянулись за ним.

- Неужели вы нашли немецкий схрон? – тихо спросил Громов, догнав командира. – Если судить по году выпуска вашей винтовки…

- Для меня самого это полная неожиданность, - ответил Борецкий. - Хотя надо было думать, когда мы первую свастику на стене обнаружили.

- Слухи про фрицовские склады в оазисе ходили, - признался Юра, - своими глазами я такого не видел, но до меня много чего странного находили. (*) Однако все это было на берегу, у самого барьера, где они складировали вещи в надежде, что скоро вернутся. Но тут, в горах... Считается, что немцы их облетали на самолетах, но сами не высаживались.

- Как здесь оказались все эти ящики, будем потом размышлять. Сейчас просто порадуемся полезной находке. - Борецкий остановился возле небольшого ответвления, подняв факел повыше: - На стене начертана метка. Благодаря ей я на склад и наткнулся.

Прежде, чем свернуть в тупичок, командир тимуровцев кратко пересказал о том, что с ним случилось после обвала:

- Камнепадом меня не задело. Я тогда вырвался чуть вперед, на разведку. Заметил эту свастику, нырнул в проход, тут раздался шум и началось землетрясение. Я успел увидеть в конце прохода железную дверь, но когда закончило трясти, побежал обратно, за вами. Центральную галерею завалило капитально. С вашей стороны не раздавалось ни звука. Попробовал разбирать, но все сыпалось и шаталось. Поэтому принял решение обследовать дверь.

Куприн, увидев эту дверь, похоже, снятую с какого-то корабля (по центру у нее находился иллюминатор), не удержался – присвистнул. Припорошенная пылью и проржавевшая толстенная створка стояла нараспашку, между ней и косяком имелся солидный зазор. В таком положении ее заклинило очень давно, но протиснуться нормальному мужику в экипировке было можно.

- Замок вырван с мясом, - констатировал Зиновьев, разглядывая дверь вблизи. – Склад вскрывали, но, видимо, ничего ценного не обнаружили.

- Или вынесли, - мимоходом заметил Маркевич.

- Судя по количеству пыли, содержимое ящиков никого не заинтересовало, - сказал Борецкий. – Только несколько из них были вскрыты, из тех что у самого входа, но ничего не тронули. Посмотрели и ушли.

- И что там, кроме оружия? – спросил нетерпеливо Салгиреев, глядя, как его товарищи первыми проникают на склад.

- Консервы, тряпье всякое, - ответил Борецкий, пропуская всех вперед. – Да и факел мой тоже отсюда родом. Металлические трубки с резиновой рукоятью спецом для здешних нужд делали. В коробке рядом заботливо приготовили асбестовую ткань и бутылки с маслом.

- Асбест же не горит? – удивился Юра.

- Потому такая ткань и хороша для факелов. Пропитанные маслом набалдашники из нее светят долго и ярко. Знатоки делали.

Громов вошел в узкое, но длинное помещение, вдоль неровных стен которого тянулись стеллажи, забитые самым разнообразным барахлом. На полу стояли характерные оружейные ящики, окрашенные в темно-зеленый цвет. На них-то и было первым делом направлено внимание тимуровцев.

- Все такое грязное, - отметил Зиновьев. – Наши «призраки» сюда точно не заглядывали.

- У «призраков» все новенькое, современное, на кой им это, - буркнул Куприн. – А мы не гордые, верно, ребята?

- Консервы, посуда, свечи – это я понимаю, - произнес Громов, - но оружием бряцать… Парни, в кого вы собрались стрелять? При условии, что это старье вообще не заклинит в неподходящий момент.

- Если с умом подойти, то не заклинит, пристреляем их на свежем воздухе, - сказал Борецкий. – Это надежные модели. Смазать, почистить, и хоть сейчас в атаку. Я бы и вам, мой друг Юрий, подобрал что-нибудь по руке. Люгер, например.

- Нет уж, увольте.

- Зря. Там, - Борецкий ткнул рукой себе за спину, - нас ждет весьма нелестный прием, понимаете расклад? И оружия у хозяев горы полным полно.

- Не хотите же вы сказать, что где-то в подземелье орудуют немцы?!

- Скорей уж международная шайка. Все надписи у них на иностранном. Обследовав склад, я продолжил движение и наткнулся на укрепленный и хорошо охраняемый испытательный полигон. Такой с наскока не возьмешь. Тем более с нашими арбалетами.

- Зато арбалеты стреляют беззвучно, - вставил Маркевич, - в пещере громко шуметь нельзя, нам самим аукнется.

- Это верно, - согласился Борецкий. – Но мы сейчас находимся в старой части пещеры. «Прозерпина» тут не появляется, они оборудовали и укрепили другую часть, северную. Там шум не помеха.

- Сколько же их? – спросил Юра.

- Я насчитал двадцать четыре человека, но не исключу, что их гораздо больше. Они тут уже несколько лет сидят. Года два-три, потому что за месяц такие хоромы в горе не отстроишь.

- Такая толпа и у нас буквально под носом?!

Борецкий принялся рассказывать.

Оставшись один, он вернулся к завалу, но преодолеть его не смог, и было непонятно, насколько велика каменная пробка. Он стучал, звал, но в ответ не доносилось ни звука. Тогда Борецкий решил поискать другой выход и для начала обследовать склад как следует.

Солидный запас еды и горючего для факелов, а также смертоносных карабинов и револьверов, заставил его немного повеселеть, однако наибольшую радость доставили подробные схемы пещеры, которые кто-то составил много лет тому назад.