- Это ты так деликатно намекаешь, что я все-таки пленница?

- Нет, выписать пропуск не проблема, проблема, что я просто не успею этим заняться прямо сейчас. Сразу после завтрака я убегаю: надо отдать Пат рукопись Устюжанинова – Загоскин вчера передал. Потом еще встретиться с Кириллом до его отъезда в Москву. Мне немножко не до бюрократии.

Мила вспомнила, как обыскивали их машину на въезде в Межгорье у шлагбаума, и как дотошно копались в багажнике и в личных вещах на втором КПП по дороге на «Яман». Тогда ей казалось, что неприятную процедуру достаточно претерпеть один раз и забыть как страшный сон. Но, кажется, всеобщая подозрительность была здесь вещью обыденной.

От беспомощности перед жестокой военной машиной у нее начало ломить в висках.

- Я могу сама все оформить, - сказала она, раздражаясь. – Или не могу? Ты мне прямо скажи, на что я имею право, а на что больше нет.

Соловьев не стал ее разубеждать, на что она втайне надеялась, а крепко призадумался.

- Тебя одну, без меня, не выпустят, - наконец признался он. – Я выторговал для тебя сутки на адаптацию, в пределах которых ты можешь чувствовать себя относительно свободно. Ходить по коридорам, перемещаться с этажа на этаж и выходить наружу, но только до КПП. А после обеда у тебя запланированы всякие тесты…

- Меня используют в лаборатории как подопытного кролика?! Ты меня сюда за этим привез?!

-Ты знаешь, зачем приехала. И ты согласилась, Мила.

Милу захлестнул вихрь эмоций:

- Я не знала, что придется жить под землей, не видя солнечного света! Даже в тюремной камере есть окошки, а это… это карцер! Каменный мешок! Может, тут и видеокамеры в каждом углу?

- Камеры отключены. Я проверил.

- Что?!

- Видишь, огонек не горит?

Мила посмотрела на полочку, закрепленную над диваном. Она была пуста, но к верхней планке цеплялась миниатюрная клипса с линзой-глазком.

- Да они что, издеваются?!

Мила вскочила, и тотчас полка, казалось, прибитая на века, с грохотом оборвалась и рухнула на диван, а затем и на пол. Видеокамера отлетела. Мила вскрикнула и закрыла лицо руками.

Соловьев, откровенно говоря, такого не ожидал. Он перевел дух и, сделав шаг к дивану, поднял полку, рассматривая со всех сторон.

- Сорвало крепление. Шуруп попался бракованный.

- Что я наделала! – Мила почти плакала, полная искреннего раскаяния и страха. – Если бы ты сидел на диване, я бы тебя покалечила!

Вик приблизился и обнял ее:

- Давай не будем преувеличивать. Не исключено, что это случайность.

Она дернулась, вырываясь:

- Но это не случайность! Патрисия меня точно посадит на цепь, и правильно сделает!

Преодолев сопротивление, Вик все-таки прижал ее к себе, успокаивающе гладя по плечам:

- Мы ей не скажем.

Мила взглянула на него, резко задрав голову:

- Но разве можно не говорить?

- Если ты обещаешь оставаться спокойной и работать по методике Загоскина. Я верю, что ты со всем справишься. А полка – это только полка, она могла сорваться и без твоего приказа.

- Я ей не приказывала.

- Тем более.

- А если я кого-нибудь убью? – прошептала она.

Вик посмотрел в ее расширившиеся несчастные глаза и сказал:

- Этого не будет. Мы все тебе поможем: и я, и Миша, и Вовка. Ты же понимаешь, что мы хотим тебе добра? И медицинские тесты тебе тоже необходимы. Возможно, дело в гормонах, твой статус компенсируют, и…

- Заставят пить успокоительные?

- Сначала надо обследоваться, Мила. Я поговорю с Игорем Сабуровым, он грамотный специалист. Никто не будет пичкать тебя лекарствами без веской нужды. Верь мне, пожалуйста!

Происшествие здорово напугало Милку. Но и отрезвило тоже. Вик говорил разумные вещи, и она, невзирая на продолжавшуюся смуту в душе, предприняла новую попытку взять себя в руки.

- Слушай… а вчера это случайно не Грач меня усыпил? – спросила она и ощутила, как напряглись мышцы Соловьева под ее руками. - Он так на меня смотрел…

- Ты что-то вчера почувствовала?

- У меня глаза слипались на ровном месте. Было сначала неуютно - это когда я только приехала и увидела дурацкую квартиру без окон, а потом… Потом стало все равно. Я боюсь этого Грача, - Мила шмыгнула носом и закончила совсем тихо: - Он похож на колдуна, только не смейся! Может, он бонпо, как Челубей?

- Не надо его бояться. Вовка нормальный парень.

- Да, но… - Мила остановилась, подбирая слова. – Он словно про меня все-все знал. Как будто я не человек, а… а фронт его работы. Он смотрел и прикидывал, с чего начать. Это потому, что мы с ним похожи? Мы оба ненормальные.

- Вряд ли вы похожи, - ответил Вик задумчиво. – Скорей, это потому, что из Вовки когда-то делали суперсолдата.

- Зачем? И он согласился?

- Так он был ходячей катастрофой. Патрисия не представляла, как ему помочь, и кое-кто наверху всерьез предлагал его устранить физически, пока он не разнес все вдребезги. И тогда, чтобы оттянуть неизбежное, Пат придумала спецпроект «Циклон». Поди плохо, устраивать несчастные случаи неугодным! Генералы, естественно, обрадовались. Проект, правда, быстро свернули, посчитав провальным, но время было выиграно. Вовка жив и, похоже, справился со всеми сложностями.

Мила опять задрожала:

- Господи! Патрисия делала из него… киллера? Из меня она тоже будет что-то делать?

- Из тебя не будет, - пообещал Вик, - теперь у нее есть опыт и понимание. Как и у Грача. И никто ей больше такого не позволит.

- Ты честно не отдашь ей меня на растерзание?

- Не дам, – он снова погладил ее по спине. – Мы все будем обращаться с тобой очень аккуратно. Ты только не переживай. Говорят, что именно эмоциональное состояние служит спусковым крючком, хотя это и неточно.

Мила прижалась к нему. Единственное желание – спрятаться от всего в его объятиях – владело ей, и Вик откликнулся. Он коснулся губами сначала виска, потом щеки и краешка губ.

- Я ни при каких обстоятельствах не перестану тебя любить, – шепнул он, возвращая ей краски дня и уверенность в собственных силах.

Через некоторое время они вспомнили о завтраке. Кофе безбожно остыл, и Вик стал варить новую порцию. Мила же с утра предпочитала воду или сок. Она нашла пакет яблочного нектара, сделала бутерброды и, сходив к холодильнику, где на магнитике крепился карандаш со стикерами, оторвала один листок, чтобы составить список продуктов.

- Отдашь кому-нибудь?

- Обязательно. Сегодня же тебе все и привезут. А насчет одежды, давай отложим до завтра. Я сам тебя свожу в город, хорошо?

- Хорошо, - Мила улыбнулась, представляя себе, на что будет похож поход по магазинам в его компании, и вдруг спросила, раздираемая противоречивыми мыслями: - Ты долго жил в «Ямане»?

- Два года, - ответил Соловьев. – Сначала в Подсолнухе, потом в Бергамоте.

- В каком бергамоте? – она подумала, что ослышалась.

- Все дома в поселке носят имена растений.

- Ах вот как… А в доме с каким названием живет Патрисия?

- Насколько я знаю, они с дочерью обосновалась в Жасмине.

«Они жили в разных домах!» - радостно мелькнуло у нее. Миле очень хотелось спросить про их отношения, но она удержалась, посчитав, что не стоит ворошить. Такие вещи лучше обходить молчанием. Но другой мучавший ее вопрос она-таки задала:

- Пат называет тебя Ашором. Что это значит?

- Это сценический псевдоним.

- Ты выступал на сцене?

- Веселил людей фокусами.

- Ты работал в цирке?!

- Где я только не работал.

- Серьезно что ли? Мне казалось, ты врач…

- У меня очень богатая биография, - Вик улыбнулся, переливая кофе из турки в подготовленную чашку. - В те годы я был артистом оригинального жанра. Мы так и познакомились. Пат позвала меня выступить на ее свадьбе с Павлом.

- Так Адель дочь Павла? – вырвалось у Милы.

- Конечно, - он уселся за стол напротив нее и протянул руку за намазанным тостом. - Это мне? Спасибо! Кстати, надо будет занести девочке подарок. В Инзере я ей куклу купил.