— Мне кажется, что Мультиверсум разваливается, — сказала на очередном зигзаге Настя. — С тех пор, как мои глаза… В общем, я вижу мир немного иначе, чем раньше. Сквозь него проглядывают нити, связи, структуры… И сейчас я могу наблюдать, как они темнеют, крошатся и осыпаются. Что-то случилось, дядя Сергей. Что-то ужасное.

Чем дальше, тем отчётливее я понимал, что мы не дотягиваем. Казалось, мы не приближаемся к цели вовсе, только топливо сжигаем впустую. На коротких зигзагах я уже присматривался к срезам, выбирая, где мы встанем окончательно. Уж лучше выбрать конечную точку самим, чем застрять в случайной. Что выбрать? Пустые — более безопасны, но и бесперспективны. Чтобы там ни думала себе Криспи, но из нас троих не выйдет будущего человечества. В тех, где сохранилось нечто вроде населения, будет труднее выжить поначалу, но зато какой-никакой социум. Задачка…

— Всё зависит от того, как долго будет продолжаться этот непонятный кризис, — объяснял я на привале. — Если это какая-то временная проблема, которая скоро самоустранится, то её проще пересидеть прямо здесь…

На первый взгляд, вокруг нас довольно удачный срез. Пустой, вымерший, но совсем недавно и без глобальных катастроф. В придорожном магазинчике даже продукты не успели испортиться. Ну, во всяком случае, не все. Нет ни потопа, ни засухи, не настал ледниковый период. Занять какой-нибудь домик поприличнее — вон, посёлок отсюда виден — и ждать, пока всё наладится.

— И всё же, — продолжил я, — мне очень не хочется об этом говорить, но есть ненулевой шанс, что нечто сломалось надолго. Не хочу говорить «навсегда», потому что мне надо добраться к семье, но вынужден принимать во внимание и такую вероятность. И тогда нам надо искать более населённый срез. Нельзя выжить составом в три человека. Одичаем.

— Насколько плохо? — спросила Криспи.

— Совсем пиз… Извини, Настя. Очень плохо.

— Я знаю это слово, — буркнула девочка.

— Если честно, боюсь выходить на Дорогу. В прошлый раз уже кенгурятник в пузырь уперся. Сколько у нас ещё переходов? Один? Два? Ноль? Не знаю. Сам бы попытался, но я отвечаю за вас, и Дорога стала реально опасной.

— Я за то, чтобы остаться здесь, — сказала Криспи.

Кто б сомневался. Готов поспорить, что эта безумная девица уже нафантазировала себе рай в шалаше — со мной, разумеется, вместе.

— Я тоже, — неожиданно выступила Настя. — Мне очень страшно от того, что я вижу на Дороге. Потому что я вижу это лучше, чем вы. И ничего ужасней я себе даже представить не могу. Надо остановиться, пока пузырь не лопнул.

— Принято, девушки, — нехотя согласился я. — Объявляется технический перерыв в путешествии. Логистическая пауза до прояснения обстоятельств. Давайте заглянем в тот посёлок, подберём себе домик поуютнее.

Коттеджи тут неплохие, сытые такие. По большей части в два этажа, с большими ухоженными участками. Трава давно не кошена, дорожки грязные, окна пыльные… Хуже то, что видны следы насильственных вторжений — выбитые окна, сломанные двери, поваленные кое-где ограды. Следы пуль и картечи на стенах. Нелегко умирал этот мир. Но следы давние, кровь на ступенях запеклась чёрными пятнами и покрылась пылью. Трупного запаха не чувствуется, тела не валяются, а в остальном — что было, то прошло.

Зато тут есть небольшая заправка, рядом стоит бензовоз — шанс, что в цистерне у него…. да, бинго! Солярка. Это избавляет нас от сложной и небезопасной операции по извлечению топлива из подземных хранилищ.

— Барышни, гляньте там, в магазинчике, насчёт еды, — сказал я удовлетворённо, — а я пока заправлю машину.

Заполнил баки и канистры, правда, уделался весь — не приспособлен у бензовоза шланг для заправки машин. Ничего, небось и одежда какая-нибудь тут найдётся. Девушки вернулись с пакетами.

— Ну что, как улов? — спросил я, пытаясь оттереть с себя солярку влажными салфетками.

— Странно, — сказала Криспи, — магазин взломан, есть следы борьбы, пятна крови — но ничего не взято, только стойки повалены. Но еды много. В холодильники мы не заглядывали, открывать страшно, но сухих продуктов полно. Надписи непонятные, но и так догадаться несложно.

— А ещё там ружьё лежит, — сказала Настя, — мы его не стали трогать.

— Пойду посмотрю, — заинтересовался я.

Классический «шотган» — помповый дробовик с пистолетной рукоятью, — валяется за стойкой продавца. Рядом две гильзы, старые размазанные следы крови — кто-то тащил тело в направлении подсобки. Поднял ружьё, покрутил в руках — если есть отличия от наших, то непринципиальные. Вопросов «как пользоваться» не вызывает. Наводи да стреляй. Огляделся — следов от пуль или картечи не увидел. Куда же он стрелял? Ведь если бы попал, то следы крови были бы с той стороны стойки, а не с этой.

В выдвижном ящике под прилавком я нашёл две пачки патронов. Надписи непонятны, но по рисунку судя — картечь. Калибр похож на наш двенадцатый. Досунул два патрона в трубчатый магазин, передернул цевьё, досылая, впихнул на освободившееся место ещё один. Итого, надо полагать, семь. Пойду, загляну в подсобку. Не то, чтобы я жажду увидеть, зачем туда тащили труп, но и не посмотреть как-то странно. С дробаном в узком проходе поразворотистей, чем с моей винтовкой. Кроме того, у неё боезапас ограничен, а пополнить негде. Надо на местные ресурсы переходить.

— Ты думаешь, там кто-то есть? — испуганно спросила Криспи.

— Думаю, нет, — ответил я, — тут давно никого не было, пыль не потревожена. Но с ружьём мне как-то спокойнее.

В подсобке, среди ящиков, коробок и ведер со швабрами лежит то, что когда-то было человеком. Обглоданное настолько, что почти не воняет. Кто-то притащил сюда труп и тщательно, вдумчиво его сожрал. Хотя еды полный магазин. Кто-то весьма плотоядный, но недостаточно сообразительный, чтобы открыть холодильник с бифштексами. Какая прелесть. Хорошо, что это давно было.

— Девочки, вы точно не хотите туда заглядывать, — уверенно сказал я, закрывая дверь поплотнее. — Поехали искать жильё.

Выбрали отдельно стоящий на холме коттедж. Не потому, что он как-то краше остальных, а по признаку отсутствия следов взлома. Похоже, он пустовал, когда всё началось — на газоне стоит большой плакат, и я готов поспорить, что там написано «Продаётся».

Дверь заперта, но замок настолько символический, что даже срезать его УИном не понадобилось. Отжал язычок ножом и вошёл. Чисто, просторно, уютно. Есть посуда и постельное белье, еда у нас с собой. Чего ещё желать? Ах, да… Ну, сейчас посмотрим.

На заднем дворе обнаружил цистерну сжиженного газа. Постучал — полная. Видимо дом полностью подготовили к продаже. В большом пустом гараже — генератор, работающий от того же газа. Это просто праздник какой-то!

— Ой, что это? — прибежали на шум девицы.

— А это, барышни, бытовой комфорт! — гордо ответил я. — Слышите? Насос работает! Сейчас ещё водогрей газовый подключу, и, чур, я первый в душ. А то от солярки чешется всё.

К вечеру обжились. Помылись, наготовили еды, расстелили кровати в спальнях — в трёх разных. Криспи на мою невинность больше не покушалась, видимо, решила выждать, пока я сам созрею. А ведь, если мы тут действительно надолго застряли, то, будем реалистами, созрею рано или поздно. Природа своё возьмёт, Криспи своё получит. Ладно, не будем о грустном. Настя на мой немой вопрос головой покачала:

— Нет, Сергей, не улучшается пока.

Ну что же, хотя бы наблюдатель за состоянием Мультиверсума у нас есть. Сообщит, если что-то изменится.

— Как ты, синеглазое дитя?

— Странно, Сергей. Но гораздо лучше, чем было в Альтерионе. Тут нет никого, кого бы я свела с ума и убила. Тут все давно умерли, я думаю. Мне тут спокойно и даже, наверное, хорошо.

— Ну, спокойной ночи тогда.

Поцеловал в щёчку, пошёл спать. Это ей сейчас хорошо, на контрасте. Но денёк-другой — и заскучает. Тут даже книжек не почитаешь, непонятно в них ни хрена. Ладно, спать пора. Завтра займусь бытом — поищу магазин одежды и хозтоваров, прикину запасы продуктов, проинспектирую ближние дома на предмет всякого полезного. Задержимся мы тут или нет — а чем-то себя развлекать надо.